Катарина метнулась к телу Элеоноры, упала на колени рядом с ним. Весьма грациозно, надо заметить, почти не запачкав платье. Её руки слегка засветились от использования магией жизни Вийонов, той самой магией, которая могла исцелять почти любые раны.

Она осторожно подняла голову Элеоноры и прижала её к шее обезглавленного тела. После чего свет из её рук стал ярче, плотнее. Катарина закрыла глаза, всё её лицо напряглось. Идеальная картина усилия и отчаяния.

— Живи, — прошептала она сквозь стиснутые зубы, и в её голосе звучали нотки, которые можно было принять за искренность. — Давай же, живи! Я не дам тебе умереть! Лучше просто возьмём её под контроль!

Но ничего не происходило. Тело оставалось неподвижным. Голова продолжала лежать рядом, глаза застыли.

— Живи! — уже громче, почти крича, повторила Катарина. — ЖИВИ!

Регина наблюдала за этим секунды три, затем рассмеялась. Высоким, звенящим, почти истеричным смехом.

— О-о-о, Кэтти, Кэтти, — протянула она между приступами смеха. — Какое представление! Просто восхитительно! — Она указала на голову, лежавшую на полу. — Но, боюсь, даже твои театральные таланты не воскресят мёртвых. Без головы её мог бы вернуть только Максимилиан. Сама понимаешь в каком виде. — Сципион снова захихикала. — А ты? Ты просто тратишь магию впустую. Хотя, конечно, смотреть забавно. Продолжай, продолжай!

Катарина дёрнулась, словно её ударили. Она медленно подняла голову, посмотрела на Регину, и маска шокированной невинности на секунду соскользнула, открыв холодную ярость в изумрудных глазах.

— Я бы выжила, — прошипела она, и в этом голосе уже не было ничего от потрясённой красавицы, только железо и лёд. — На её месте я бы выжила. Мой дар позволил бы мне восстановиться даже после такого.

— О, конечно-конечно, — кивнула Регина с преувеличенной серьёзностью. — Ты же особенная. Ты же почти бессмертная. — Её улыбка стала шире, острее, почти хищной. — Иногда мне кажется, Кэтти, что ты мутант похлеще даже самого Рихтера. Только вот твоя невероятная живучесть — это просто компенсация природы. — Она наклонила голову набок. — За твою тупость.

Тишина взорвалась.

Катарина взвилась как разъярённая кошка, и на этот раз никакого притворства в её движениях не было. Её руки засветились снова, но теперь это был не целительный мягкий свет. Это была смертоносная магия Вийонов, та самая, что могла разорвать тело на части изнутри. Её лицо исказилось яростью, зубы оскалились, в глазах плясали безумные огоньки.

— Ты… ДРЯНЬ! — взвизгнула она и метнулась к Регине.

Но не успела добежать и нескольких шагов.

Роланд перехватил её, обхватив за талию и оторвав от земли. Катарина извивалась в его руках, как дикий зверь, пытаясь вырваться, её ногти вспыхнули и оставили кровавые борозды на его руке.

— Отпусти! — кричала она. — Отпусти меня сейчас же! Я убью эту психопатку! Убью!

— Успокойся! — рявкнул Роланд, сжимая её сильнее. — Катарина, хватит!

С другой стороны к Регине приблизился Ракша. Он не хватал её, не удерживал — просто встал между ведьмой и разъярённой Вийон, сложив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но во взгляде читалось ясное предупреждение.

— Довольно, — тихо произнёс Канвар. — Одной смерти сегодня более чем достаточно.

Регина не испугалась. Наоборот, она улыбнулась ещё шире, почти до ушей:

— О-о-о, какие все серьёзные. Неужели нельзя немного пошутить? — Она пожала плечами. — Хотя, согласна, время неподходящее. У нас ведь есть более важные дела, правда?

Катарина всё ещё дышала тяжело, её грудь вздымалась, но ярость постепенно отступала. Маска возвращалась на место. Медленно, по кусочкам.

— Отпусти, — наконец произнесла она чуть более спокойным тоном. — Я… я успокоилась.

Роланд осторожно опустил её на ноги, но не отходил. Катарина качнулась, поймала равновесие, обхватила себя руками. Она снова выглядела как потрясённая, хрупкая женщина.

Только тем, кто её знал, было ясно, что хрупкость эта — чистой воды притворство.

— Что мы наделали? — прошептала она, и даже сейчас в голосе звучали идеально выверенные нотки ужаса. — Боги, что мы наделали?

— Перестань, Кэт, — устало произнёс Гюнтер, опускаясь обратно в своё кресло. — Мы все здесь знаем, что ты не настолько потрясена, насколько изображаешь. Твоя игра хороша для дураков при твоём дворе в Вийон-де-Тур, но не для нас.

Катарина метнула на него взгляд, полный яда, но промолчала. Маска треснула, но не рассыпалась полностью.

— Факты таковы, — вмешался Роланд, обводя всех взглядом, — что Элеонора уже мертва. Я убил её. Я взял это на себя. И теперь пути назад нет.

— Нет пути назад, — задумчиво повторил Арман, его пальцы нервно барабанили по столу. — Да, конечно, ты прав. Хотя, возможно, если мы объясним Максимилиану, что это была… необходимость? Что мы действовали в интересах… — Он осёкся под тяжёлыми взглядами остальных. — Впрочем, да. Глупая мысль. Рихтер не из тех, кто прислушивается к оправданиям.

— Именно, — кивнул Роланд. — Поэтому нам нужно действовать. Быстро. Решительно. У нас нет времени на сомнения или колебания.