— Гюнтер прав, — согласился Роланд. — Половинчатые меры здесь не работают. Либо мы уничтожаем угрозу полностью, либо не делаем ничего. Третьего не дано. Однако. Младенцев и совсем маленьких детей мы всё-таки трогать не будем. Тех, кто всё равно ничего не сумеет вспомнить, когда вырастет, а их дар может пригодиться в будущем.

Арман закрыл глаза, глубоко вздохнул, затем кивнул снова:

— Хорошо. Хорошо. Я понял. — Его голос дрожал, но он продолжал кивать, словно убеждая самого себя. — Ты прав. Конечно, ты прав. Никаких исключений среди некромантов старше пяти лет.

— Отлично, — Роланд посмотрел на Ракшу. — Канвар?

Великий князь Синда молчал несколько долгих секунд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине чёрных глаз что-то тлело. Наконец он медленно кивнул:

— Мои воины будут готовы. — Его голос был тих, но тверд. — Через два дня мы выступим. И выполним задачу. Без колебаний. Без жалости. — Пауза. — Потому что колебания в таком деле смерти подобны. Если уж идти по этому пути, то идти до конца.

— Мудрые слова, — одобрительно кивнул Гюнтер.

Роланд достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул его на столе. Это была карта с множеством отметок.

— Вот где сейчас находятся основные силы Рихтеров, — объяснил он, указывая на различные точки. — Вот их укрепления. Вот слабые места в обороне. Вот маршруты снабжения.

Остальные князья придвинулись ближе, изучая карту.

— Ты действительно всё продумал, — с уважением произнёс Гюнтер. — До мелочей.

— Я начал разрабатывать этот план после первого конфликта с Элеонорой, — признался Роланд. — Когда стало ясно, к чему всё идёт. Надеялся, что не придётся его использовать, но…

— Но пришлось, — закончил Гюнтер. — И это правильно. Лучше быть готовым и не использовать, чем оказаться застигнутым врасплох.

Регина подошла к столу, заглянула в карту. Её глаза загорелись азартом:

— О-о-о, как интересно. Как детально. — Она провела пальцем по одной из отметок. — Здесь всего три сильных некроманта. Слабое место. Легко прорваться. — Перевела палец на другую точку. — А тут целых десять, но они заняты закрытием очага. Уязвимы. — Подняла голову, посмотрела на Роланда с восхищением. — Ты прям как паучок, что сплёл сеть и ждал, когда жертва в неё попадёт.

— Я всегда планирую на несколько шагов вперёд, — ответил Роланд. — Поэтому и остаюсь жив уже столько веков.

— А мёртвым будешь ещё дольше, — хихикнула Регина, но поймав на себе тяжёлый взгдяд добавила, — но не сейчас, конечно же, что ты такой суровый?

Ракша молча изучал карту. Его взгляд двигался быстро, анализируя, просчитывая.

— Это выполнимо, — наконец произнёс он. — Если действовать согласованно. Если ударить одновременно по всем ключевым точкам. Но потребуется полная мобилизация. Все наши силы. Все наши ресурсы.

— Именно, — кивнул Роланд. — Это будет тотальная война. Быстрая, жестокая, беспощадная. Но если мы сделаем всё правильно, через неделю клана Рихтеров больше не будет существовать.

— Через неделю, — мечтательно повторил Гюнтер. — Всего через неделю мы избавимся от главной помехи. Скверна станет полностью нашей. Мы сможем изучать её без ограничений. Использовать без страха. — Его глаза горели фанатичным блеском. — Мы станем сильнее, чем когда-либо. Сильнее, чем сам Максимилиан был в расцвете сил.

— Амбициозно, — заметил Ракша сухо.

— Но достижимо, — парировал Гюнтер. — Со скверной всё достижимо.

Катарина всхлипнула — тихо, почти неслышно, но все обратили на неё внимание. Она сидела, обхватив себя руками, и смотрела на карту.

— Через неделю мы станем убийцами целого клана, — прошептала она, и в голосе звучало нечто похожее на ужас. Но глаза оставались холодными и расчётливыми. — Геноцид. Мы совершим геноцид.

— Мы уже убийцы, — напомнил ей Роланд, кивнув на тело Элеоноры. — Теперь вопрос только в масштабе.

— Да, — согласилась Катарина после паузы. — Да, ты прав. Мы уже убийцы. — Она подняла голову, посмотрела на остальных. — Тогда давайте хотя бы сделаем это быстро. Чтобы они не мучились.

— Какая гуманность, — протянула Регина с издёвкой. — Убить быстро. Как благородно с твоей стороны, Кэтти.

— Заткнись, — устало бросила Вийон, даже не пытаясь изображать обиду.

Арман всё это время молчал, глядя на карту. Его руки дрожали сильнее. Наконец он тихо произнёс:

— Если мы сделаем это… если мы действительно уничтожим Рихтеров… мы изменим мир навсегда. И не факт, что в лучшую сторону.