— Решению вашего совета. Я ясно дала понять три месяца назад: клан Рихтеров не участвует в ваших экспериментах. Мы следуем воле Максимилиана.

— Элли, — мягко начала Катарина. — Мы понимаем твою преданность брату. Это похвально. Но, возможно, Макс был неправ? Возможно, существует способ сосуществования со скверной, о котором он не знал?

— Нет, — твёрдо ответила Элеонора. — Не существует. И ваши исследования это доказывают. — Она обвела их всех взглядом. — Три месяца экспериментов. Каковы результаты? Сколько погибло исследователей? Двадцать? Тридцать?

— Тридцать шесть, — признал Роланд. — Но это неизбежные потери в любом научном…

— Это не наука! — Голос Элеоноры повысился. — Это безумие! Вы играете с силой, которую не можете контролировать! И каждый день ваших экспериментов приближает нас к катастрофе!

— Ты преувеличиваешь, — покачал головой Арман, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Преувеличиваю? — Элеонора встала. — Вы хоть видели, что происходит с магами, которые слишком долго работают со скверной? А с теми, кто входит в очаги? Я видела. Когда я их закрывала, то находила тела ваших исследователей. То, что от них оставалось. — Её голос задрожал. — Это не люди больше. Это… монстры.

— Элеонора, успокойся, — попросила Катарина.

— Нет! — крикнула Элеонора. — Я не успокоюсь! Потому что вы все сходите с ума, а я единственная, кто это видит! Скверна меняет вас! Она уже меняет!

— Осторожнее с обвинениями, — холодно произнёс Роланд.

— Это не обвинения. Это наблюдения, — Элеонора указала на него пальцем. — Три месяца назад ты хотел просто изучить возможности. Сейчас ты защищаешь исследования, которые убили три десятка магов. Видишь разницу?

— Я вижу необходимость идти вперёд, несмотря на потери, — ответил Десмонд.

— А я вижу, как скверна пожирает твой разум, — горько усмехнулась Элеонора.

— Хватит! — рявкнул Гюнтер, ударив кулаком по столу. — Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга!

— Тогда зачем? — спросила Элеонора. — Чтобы попросить меня остановиться? Прекратить закрывать очаги? — Она покачала головой. — Этого не будет. Никогда.

— Элеонора, — Роланд встал, его голос стал жёстче. — Ты ставишь себя против совета великих князей. Это опасная позиция.

— Я ставлю себя на сторону здравого смысла, — ответила она. — И на сторону Максимилиана. Если это делает меня врагом совета — пусть будет так.

— Ты действительно готова воевать со всеми нами? — тихо спросил Ракша.

Элеонора посмотрела на него, затем на остальных. На их лица, в которых она всё меньше узнавала людей, которых когда-то знала.

— Я готова защищать этот мир, — ответила она. — Любой ценой. Даже если эта цена — война с вами.

— Тогда ты самоубийца, — констатировал Арман.

— Возможно, — согласилась Элеонора. — Или самоубийцы вы. Вы ведь понимаете, что Макс никогда не встанет на вашу сторону. И он оставил нам инструкции. В критической ситуации мы всегда можем его разбудить раньше, чем закончится выбранный им срок.

Повисла тяжёлая тишина.

— О-о-о, — внезапно протянула Регина, которая до этого молчала, наблюдая за спором с увлечённым видом. — Какая драма. Как волнующе. — Она наклонила голову набок. — Знаешь, Элеонора, мне ты нравишься. По-настоящему. Такая упрямая. Такая праведная. — Её улыбка стала шире. — Интересно, как будет выглядеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что проиграла. Что все твои усилия были напрасны. Что Максимилиан проснётся в мире, где скверна уже победила. — Она хихикнула. — Хотела бы я это увидеть.

Элеонора посмотрела на неё с отвращением:

— Ты больна, Регина. Все вы больны. И скверна только ухудшает вашу болезнь.

Она развернулась и направилась к выходу.

— Элеонора, — снова окликнул её Роланд. — Если ты не остановишься… мы будем вынуждены остановить тебя. Силой.

Элеонора остановилась в дверях, но не обернулась:

— Попробуйте.

Роланд двинулся так быстро, что даже другие Великие Князья не сразу поняли, что произошло.

Один миг — и он пересёк всё расстояние между ними. Его рука превратилась в лезвие, острое как бритва и твёрдое как алмаз. Удар пришёлся точно в основание черепа.

Элеонора даже не успела обернуться.

Её голова отделилась от тела и покатилась по полу, застыв с выражением удивления на лице. Тело ещё секунду стояло в дверном проёме, прежде чем рухнуть.

Тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина.

Роланд стоял над телом, его рука была вся в крови. Но лицо оставалось абсолютно спокойным, словно он только что раздавил надоедливого комара, а не убил одну из сильнейших магов мира, сестру его друга, и временную главу клана Рихтер.

И уже ничего нельзя было изменить.