Варан оказался упрямым существом.

Он преследовал меня почти час, ломясь через подлесок с упорством, достойным лучшего применения. Я использовал каждый приём из арсенала старого егеря: менял направление, путал следы, проскальзывал под поваленными стволами, перепрыгивал через овраги.

Тварь была быстрой на коротких дистанциях, но выносливостью похвастаться не могла. Я чувствовал, как её рывки становятся короче, как замедляется топот тяжёлых лап. Голод и ярость гнали варана вперёд, но усталость брала своё.

Через полчаса погони я выбрался к небольшому ручью и перешёл его вброд, специально выбирая места поглубже. Варан остановился на берегу, принюхиваясь. Рептилии вообще плохо держат след через воду, это я помнил.

Я прошёл по руслу метров двести, потом выбрался на противоположный берег и затаился за валуном. Варан ещё какое-то время топтался у ручья, сердито фыркая и шипя. Потом развернулся и потрусил обратно.

Я выждал ещё десять минут, прежде чем выдохнуть. Тягаться с третьим рангом мне еще рановато. Хотя удар его я выдержал. Как говорится, тренировки окупились!

Обратный путь занял больше времени. Я двигался осторожно, проверяя каждую тень, прислушиваясь к каждому шороху. Усиленные чувства работали на полную мощность, вылавливая малейшие признаки опасности.

Место, где я оставил лучницу, пустовало. Только примятая трава и след волочения указывали на то, что здесь кто-то был. Видимо, друзья вернулись за ней, когда поняли, что она отстала. Хорошо.

Я уже собирался уходить, когда заметил кое-что на нижней ветке молодого дерева.

Платок. Небольшой, из тонкого синего шёлка, с вышитыми серебряной нитью инициалами «Э. Л.» в углу. Он был повязан так, чтобы его заметили, слишком аккуратно для случайности, слишком нарочито для простого забытого предмета.

Я снял платок с ветки, провёл пальцами по гладкой ткани. От неё пахло чем-то лёгким, ванильным, едва уловимым. Запах, который остаётся на вещах после долгого ношения.

Благодарность, понял я, улыбнувшись уголком губ. Она оставила это для меня.

Я повязал платок на запястье, туда, где он будет напоминать о сегодняшнем дне. Синий шёлк странно смотрелся на грубой коже куртки, яркое пятно среди серых и коричневых тонов.

Но мне понравилось.

По дороге к хижине я думал о том, что видел. Магия в исполнении людей, щит из сгущённого воздуха, посох с мана-камнем. Это было совсем иначе, чем способности мана-зверей.

Если они могут так, значит, и я смогу. Рано или поздно. Ну а кто бы еще не захотел овладеть магией, оказавшись в другом мире?

Ещё одна цель добавилась к растущему списку.

На следующее утро я отправился в Верескову Падь с полной котомкой.

Путь занял чуть больше часа, солнце уже поднялось над кронами, когда впереди показались первые крыши. Деревня встретила меня привычным гулом голосов и скрипом телег. Я прошёл мимо колодца, где судачили девушки, кивнул им в качестве приветствия и свернул к лавке Сорта.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о посетителе.

Алхимик поднял голову от книги, которую листал за прилавком, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке. Редкое зрелище для этого скупого на эмоции человека.

— А, молодой Вик! — Сорт отложил книгу и потёр ладони. — Заходи, заходи. Чем порадуешь старика?

Я выложил на прилавок содержимое котомки, аккуратно разделённое по мешочкам. Корневища болотной живицы с сохранёнными волосками на концах. Пучки Ночной Росы, собранной в правильную фазу луны. Горсть орехов железного дуба, плотных и тяжёлых как речная галька.

Сорт склонился над товаром, приподнимая мешочки, принюхиваясь, перебирая содержимое тонкими пальцами. Его глаза блестели тем особенным блеском, который появляется у профессионала при виде качественного сырья.

— Недурно, — пробормотал он, разглядывая корневища на просвет. — Весьма недурно. Ты знаешь, когда их срезать, чтобы сохранить активные вещества. Это редкость для сборщиков твоего возраста.

Я промолчал, принимая комплимент как должное. Алхимик перешёл к осмотру следующего мешочка.

— Ночная Роса… — он осторожно понюхал лепестки. — Свежая, правильно высушенная. Ты ходил к северному распадку?

— Западнее.

Сорт поднял кустистую бровь.

— Там опасно. Крупные твари.

— Знаю.

Алхимик помолчал, оценивающе глядя на меня. В его взгляде читалось что-то новое, какой-то пересмотр прежних суждений. Я больше не был для него случайным лесным мальчишкой, приносящим обычные травы по обычным ценам.

— Хорошо, — Сорт кивнул и потянулся к кошелю за поясом. — Я дам справедливую цену, сорок пять серебром за все.