Запугать отказывавшихся не всегда было легко. В автомобильной отрасли трудным противником оказался Генри Форд. Он не стал подписывать кодекс и повышать цену на автомобили, как делали его конкуренты. «Я думаю, что эта страна пока не готова к тому, чтобы с ней обращались, как с Россией, – писал Форд в своем дневнике. – Здесь еще жив дух первых поселенцев». Однако «Дженерал Моторз», «Крайслер» и мелкие независимые компании с готовностью подписали документы, которые регулировали объемы производства, зарплаты, цены и продолжительность рабочего дня. Несоблюдение условий каралось штрафами и тюремным сроком. Форд был поражен: его коллеги предпочли стабильность и государственное регулирование конкуренции и свободной торговле. Особое раздражение вызвала у Форда настойчивость, с которой бывший глава «Дженерал Моторз» Пьер Дюпон на одной из вечеринок уговаривал его подписать кодекс [104] .

Несмотря на давление со стороны NRA, Форд отказывался подписывать кодекс, регулирующий автомобильную промышленность. Она публично называл NRA антиамериканским и противоречащим конституции. Однако руководитель NRA Хью Джонсон и президент Рузвельт стремились добиться не столько лояльности, сколько государственного контроля. Они пытались оказывать на Форда давление, чтобы тот подписал кодекс, а когда это не удалось, решили применить силу. Форду было сказано, что до тех пор, пока он не подпишет кодекс, он не получит ни одного государственного заказа, а, учитывая, что в 1930-е годы государственные агентства расплодились как грибы после дождя, это была огромная часть бизнеса. Например, цена контрактного предложения компании «Форд» на поставку 500 грузовиков Гражданскому корпусу охраны окружающей среды была на 169 000 долл. меньше самой низкой цены, предложенной конкурентами. Но правительство объявило, что оно отклоняет предложение «Форда» и заплатит за грузовики еще 169 000 долл., так как компания отказывается подписывать автомобильный кодекс. Рузвельт заявил на пресс-конференции: «Нам пришлось отказаться от покупки машин у Форда» для государственных нужд, так как Форд «не поддержал генеральное соглашение [NRA]» [105] .

Приверженность Форда свободе и независимости давала надежду тем, кто хотел вернуть конкуренцию. Когда Хью Джонсона спросили, что будет с противниками нового кодекса, он ответил угрозой: «Им заткнут рот» [106] .

И хотя непосредственно до Форда кулак Джонсона не дотянулся, многие другие предприниматели, не пожелавшие поставить под удар свои компании и подчиниться требованиям кодексов, испытали-таки на себе силу закона, получив тюремные сроки. Так, Фред Перкинс, проживавший в Йорке, штат Пенсильвания, производил и продавал аккумуляторные батареи для фабрик и осветительное оборудование для ферм. За десять лет он создал в Йорке бизнес, приняв на предприятие около двадцати неквалифицированных работников; все они утверждали впоследствии, что он отлично управлял бизнесом и платил им по справедливости. Однако зарплаты, которые платил Перкинс, были ниже, чем 40 центов в час, как того требовала шкала зарплат Кодекса по производству батарей. Даже платя более низкие зарплаты, Перкинс был вынужден уволить почти половину работников. Поэтому когда кодекс в составе NRA вошел в силу, Перкинс оказался перед выбором: либо закрыть дело, либо платить оставшимся работникам меньше 40 центов за час и попытаться получить хоть какую-то прибыль. И Перкинс, и его работники решили остаться в бизнесе, пусть и с меньшими зарплатами. Перкинс лично обратился к Хью Джонсону за разрешением, но безрезультатно.

Когда чиновники приехали в Йорк и стали угрожать Перкинсу, он отказался и закрыть дело, и поднять зарплаты. Спустя два месяца он оказался в тюрьме округа Йорк за нарушение кодекса. Перкинс продолжал управлять своим бизнесом и из тюрьмы. Он регулярно обсуждал с сыном и секретарем все производственные проблемы. А работники дружно защищали его перед репортерами. Вот, например, как отзывался о Перкинсе один из работников Дж. Джонс: «Мы попросили у него работу, и он дал нам ее, когда мы бедствовали. Он платил нам честно…» Джонс отмечал также, что м-р Перкинс «заботился о нашем благополучии, он помогал, когда болели близкие, и выручал, когда наседали кредиторы». Последние письма и газетные вырезки, связанные с именем Перкинса, в архиве Уильяма Боры в Библиотеке конгресса, датируются 3 июля 1934 г., и Перкинс на тот момент все еще находился в тюрьме [107] .

Сажали в тюрьму и тех предпринимателей, которые предоставляли клиентам скидки. Это случилось, например, с Сэмом и Розой Марковиц, владельцами химчистки в Кливленде. По сообщению одной из газет из архива Уильяма Боры, их вина состояла в том, что «за чистку костюма они брали с клиента на 5 центов меньше, чем это предусмотрено в кодексе». Сначала судья Джордж Бэр присудил им штраф по 15 долларов каждому, однако потом, за неуплату штрафа в трехдневный срок, отправил их в тюрьму [108] .

Многие владельцы химчисток отмечали, что скидки клиентам были тогда необходимым условием выживания. «Наше предприятие расположено в нескольких кварталах от центральной части города, – объяснял Р. Джонсон из Меридана, штат Миссисипи. – Из-за нашего менее удобного расположения мы всегда поддерживали цены чуть ниже, чем у более крупных предприятий, находящихся ближе к центру». Установление единых цен, предусмотренных Кодексом для услуг по химической чистке и окрашиванию, причинило серьезный ущерб предприятию. «Наш бизнес стал постепенно сокращаться, – отмечает Джонсон, – и теперь он едва достигает 35 % от прежнего уровня» [109] .

Тюремный срок получил и 49-летний Джейкоб Магид из Джерси-сити, штат Нью-Джерси. Его история одна из наиболее драматичных. Он занимался глажкой одежды в течение 22 лет и благодаря низким ценам и высокому качеству мог конкурировать с крупными швейными мастерскими, расположенными в более престижных частях города. В соответствии с кодексом цена за глажку костюма должна была составлять 40 центов. Магид, несмотря на многократные предупреждения, упорно продолжал брать с клиентов 35 центов. «Никто не может мне указывать, как вести бизнес», – твердил Магид. Когда ему пригрозили тюрьмой, он сказал: «Если вы можете отправить меня в тюрьму, то вперед» [110] .

Магида не только посадили в тюрьму, но еще и оштрафовали на 100 долл. «Мы считаем, что это единственный способ провести в жизнь NRA, – сказал Абрахам Траубе, руководивший внедрением кодекса в организацию работы мастерских химической чистки и окрашивания. – Если бы мы так же действовали в Нью-Йорке, мы бы быстро навели порядок в промышленности». Многие газеты встали в этом конфликте на сторону Магида. «Могла ли мастерская Магида, – писала «Вашингтон Пост», – чтобы выжить, продавать свои услуги дешевле, чем это делают роскошные швейные мастерские в центре города? Закон сказал, что не могла». «Подобные примеры, – отмечала «Нью-Йорк Геральд Трибьюн», – следует искать в фашистских или коммунистических странах Европы…» [111]