Шрифт:
И начались ключевые годы его правления, которые, как сказал Гувер, определят «направление, в котором будет двигаться наша страна в течение следующих ста лет».
В день инаугурации Рузвельт проявил свой шарм, чутье на драматические эффекты и намерение – предугаданное Гувером – использовать для борьбы с Великой депрессией власть государства, а не сокращение государственных расходов или ставок налогообложения. «Первым делом, – провозгласил новый президент, – разрешите мне высказать твердое убеждение, что единственное, чего нам следует бояться, это страх…» В качестве противоядия страху Рузвельт сказал: «Я буду просить у конгресса… широких властных полномочий для борьбы с чрезвычайной ситуацией…» Во время первого срока президентства Рузвельта его широкие властные полномочия можно определить девятью буквами: NRA, AAA и WPA.
Глава 4
Почему фиксирование цен нанесло ущерб американскому бизнесу
Начнем с попытки создателей Нового курса содействовать оживлению экономики – с закона о восстановлении национальной промышленности (NIRA, или сокращенно NRA), который был принят в 1933 г. Рузвельт говорил: «Закон о восстановлении национальной промышленности, возможно, останется в истории как наиболее важный и масштабный закон из всех принятых американским конгрессом» [85] . Президент был прав: закон был поистине революционным. Он давал промышленникам право сотрудничать не только при установлении цен на их продукцию, но и при расчете заработной платы и определении продолжительности рабочего для. Ведущим игрокам в каждой отрасли, от производства стали и угля до выпуска ниток и корма для собак, предлагалось собраться вместе и написать «кодексы честной конкуренции», которые были бы обязательны для каждой отрасли. Часто разрешалось создавать свои организации и работникам, а действие антитрестовских законов было приостановлено.
85
Samuel I. Rosenman, ed., The Public Papers and Addresses of Franklin D. Roosevelt (New York: Random House, 1938), II, 246.
Традиционная для Америки модель свободного рынка с конкуренцией и инновациями, обеспечивающими разницу в ценах и качестве товаров для покупателей с разными вкусами, была низвергнута. После принятия этого закона в каждой отрасли одобренное государством большинство фирм получило юридическое право определять, каковы должны быть масштабы расширения той или иной фабрики, зарплата работников, продолжительность рабочего дня и цены на все производимые отраслью товары. Закон не обязывал всех предпринимателей участвовать в написании кодексов, однако за нарушение статей отраслевого кодекса предусматривались штрафы и тюремные сроки [86] .
86
Henry Steele Commander, ed., Documents of American History (New York: Appleton-Century-Crofts, 1968), II, 271–278; Bernard Bellush, The Failure of NRA (New York: Norton, 1975).
В 1776 г. Адам Смит прямо предостерегал от практики фиксированных цен и разъяснял, каковы могут быть последствия подобного шага. «Представители одного и того же вида торговли и ремесла редко собираются вместе даже для развлечений и веселья без того, чтобы их разговор не кончился заговором против публики или каким-то соглашением о повышении цен». Далее Смит заключает: «Хотя закон не может препятствовать представителям какой-либо отрасли торговли или ремесла собираться по временам вместе, он во всяком случае не должен ничего делать для облечения таких собраний и еще меньше для того, чтобы делать их необходимыми» [87] .
87
Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Cases of the Wealth of Nations (New York: Modern Library, 1937 [1776], 137. [Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2007. С. 174]
Поэтому Смита вряд ли удивила бы мгновенная реакция бизнесменов на принятие NRA. «Вашингтонские отели ликуют, а министры тяжело вздыхают, – писала одна из газет, – видя, с каким неистовым напором предприниматели хлынули в столицу, чтобы разузнать о новом индустриальном плане. Их интересует всё, но главное – как наказать негодяя, который продает товар по более низкой, чем у них, цене, и как бы установить новые, хорошие цены». Другими словами, более 540 кодексов, которые вошли в закон, задавали явную тенденцию роста цен, рост заработной платы, сокращения рабочего дня и устранения конкуренции, а заодно и инноваций в производстве промышленных товаров [88] .
88
Butler Shaffer, In Restraint of Trade: The Business Campaign Against Competition, 1918–1938 (Lewisburg, Penn.: Bucknell University Press, 1997), 108. См. также: Hugh Johnson, The Blue Eagle from Egg to Earth (Garden City, N.Y.: Doubleday, Doran, 1935), 190–219.
Почему Рузвельт и другие деятели Нового курса так активно поддерживали рост цен и зарплат и так не хотели роста производительности и расширения конкуренции? Придерживаясь теории недопотребления, они считали, что искусственное повышение ставок заработной платы приведет к росту покупательной способности, который, по их мнению, поможет Америке выйти из Великой депрессии. Если люди будут зарабатывать больше, они смогут купить больше товаров, что станет стимулом для восстановления промышленности и экономики в целом. В этой теории «высоких зарплат» эффективный бизнесмен, внедряющий инновации и снижающий цены, представлял собой зло, так как считалось, что его деятельность ведет к снижению заработной платы, а значит, к уменьшать покупательной способности. Он подрывал основы «честной конкуренции». Он наживался не только за счет своих конкурентов, но и за счет всей страны. Новый закон, поощряя кодексы «честной конкуренции», давал всем предпринимателям возможность получать прибыль, платить высокие зарплаты и противостоять тем, кто снижает цены или внедряет инновации. Рузвельт говорил, что NRA «был принят, чтобы люди опять могли работать, могли покупать больше продуктов питания и промышленных товаров, чтобы наш бизнес снова вернулся к жизни» [89] .
89
Rosenman, Public Papers, II, 251.
Хью Джонсон, которого Рузвельт назначил главой Плана восстановления промышленности, называл закон «Святыней… Величайшим Скачком Социального Прогресса Со Времен Иисуса Христа». Джонсону был 51 год, это был грубоватый человек, выпускник военной академии в Вест-Пойнте, выросший в Оклахоме на пограничной с индейцами территории. Опыт работы в правительстве он приобрел во время Первой мировой войны, работая с Бернардом Барухом в Военно-промышленном комитете. Джонсон носил прозвища «Генерал» и «Старые Железные Брюки» (Old Iron Pants), был мускулист, плотного телосложения, с округлым лицом, волевым подбородком и густыми темными волосами, чуть седеющими по бокам. Он отличался вспыльчивостью, эмоциональностью и жестким нравом. Это был шумный человек, любивший выпить и запоминавшийся вечной сигаретой в одном углу рта и сквернословием, часто доносившимся из другого. «Помилуй Бог того, – угрожал Джонсон, – кто пытается пошутить с этой птичкой» [90] .
90
Bellush, Failure of the NRA, 10–12; Jim Powell, FDR’s Folly (New York: Crown Forum, 2003), 120; Shaffer, In Restraint of Trade, 106. Подробнее о Джонсоне и NRA см.: John Kennedy Ohl, Hugh S. Johnson and the New Deal DeKalb: Northern Illinois University Press, 1985). В Германии тоже проводились эксперименты с картелями в чем-то подобные NRA. См.: Dan P. Silverman, Hitler’s Economy: Nazi Work Creation Programs, 1933–1936 (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1998). * В тот период в знак согласия с законом о восстановлении национальной промышленности американские компании размещали на своих товарах эмблему с расправившим крылья голубым орлом и надписью «NRA Member. We do our part» («Член NRA. Мы делаем свою часть [работы]»), которую Хью Джонсон 20 июля 1933 г. провозгласил символом индустриального возрождения. Полностью цитируемая в тексте фраза звучит следующим образом: «Когда каждая американская домохозяйка поймет, что „Голубой орел“ на всем, что она впускает в свой дом, является символом восстановления защищенности, помилуй Бог того, кто вздумает пошутить с этой птичкой». – Прим. ред.
Джонсону, как и Рузвельту, не удалось добиться успеха в бизнесе в 1920-х годах. Их вера в план восстановления промышленности не основывалась ни на экономических законах, ни на изучении спроса и предложения, ни на знании человеческой природы. «Думаю, промышленность сама может и направлять, и контролировать собственную деятельность», – провозглашал Джонсон. Даже экономист Джон Мейнард Кейнс, часто выступавший за активное вмешательство государства в экономику, не согласился с Джонсоном. NRA, «возможно, мешает восстановлению», писал Кейнс в «Нью-Йорк Таймс», и «принят он был слишком поспешно». Профессор экономики из Гарварда Эдвард Мейсон резюмировал: «Если меры по ограничению выпуска товаров и повышению зарплаты окажутся эффективными, то в итоге произойдет дальнейшее сокращение нашего и без того значительно съежившегося национального дохода». В стагнирующей экономике выигрыш одних работников, получивших хорошо оплачиваемую работу, оборачивается проигрышем других, не получивших никакой работы. Если бы ставки заработной платы упали до уровня, определяемого рынком, больше людей могли бы найти работу, в результате расширился бы рынок производимых товаров, что, в свою очередь, привело бы к созданию новых рабочих мест. Более того, как отмечал еще один гарвардский экономист, Эдвард Чемберлин, «нет сомнения, что искусственное завышение зарплат усиливает тенденцию замены ручного труда машинами… Слишком высокие темпы роста заработной платы могут обернуться прямым ущербом для класса, который, надо полагать, должен получить выгоду» [91] .
91
Powell, FDR’s Folly, 118–119. О Хью Джонсоне и об упадке «Молайн Плоу Компании» в 1920-е годы см.: Ohl, Hugh Johnson, 54–69.