– Да, да, сейчас.

Орлог вернулся на кухню. Осерта сосредоточенно, неотрывно глядя на лезвие ножа, резала хлеб.

– Давай быстрее, ступай. Они желают, чтобы ты прислужила им.

Осерта подняла глаза:

– Я не хочу.

Орлог замер. Впервые она осмелилась перечить ему.

– Ты что? За тебя они может лишний серебряный накинут!

– Я не буду прислуживать убийцам.

– Брось эту дурь.

– Я не буду.

– Да как ты смеешь? Кто бы ты была, если б не я? Ты всем обязана мне! Не смей прекословить!

– Да, да, я понимаю, но пожалуйста. Я не могу…

– Вперед! Я ещё буду уговаривать тебя! – Орлог всучил ей поднос и вытолкнул из кухни.

Осерта оказалась посреди зала, и взгляды гхалхалтаров устремились на нее.

– Хэй, давай сюда!

Девушка быстро подошла к столу, поставив поднос, повернулась, собираясь уйти, как вдруг сутулый гхалхалтар с блуждающим взглядом поймал её за руку. Она обернулась, посмотрев в его ухмыляющееся лицо. Он что-то сказал. Сидящий рядом пояснил:

– Ты не весела. Отчего?

Осерта попыталась улыбнуться:

– Почему? Я весела.

– Тогда садись с нами. Радуйся! – переводчик подвинулся, освобождая место, но Лукавый, не выпуская её руки, схватил за талию, рывком оторвал от земли и бросил к себе на колени.

– Пусти! – она ударила его, но он лишь засмеялся:

– Гхурда?! Го раужг гхурдаг!

– Непокорная? Люблю непокорных, – улыбаясь, перевел сидящий рядом.

Она дернулась, пытаясь освободиться, но Лукавый сжал её ещё крепче, склонился над ней, ища ртом её губ. Мастер Орлог стоял в дверях кухни, ничего не предпринимая. Лукавый повалил её на стол.

Оглушенная, растерявшаяся Осерта вдруг увидела, как раскрылась дверь и на пороге появился ещё один гхалхалтар в золотой кирасе. Золото брони ярким пятном вспыхнуло в темном дверном проеме. Лукавый надвинулся на нее, заслонив вошедшего, но вдруг стремительно подался назад. Она услышала гневный окрик и звон падающей посуды.

Осерта вскинулась – Лукавый лежал на полу. Золотой стоял над ним, что-то говорил на непонятном языке. Обидчик поднялся, стряхивая с себя пыль, недовольно огрызнулся. Золотой отбросил Лукавого к стене и прижал так, что слова застряли у того в горле и он захрипел. Пирующие приподнялись. Переводчик, понурившись, подошел к Золотому, робко прикоснулся к его плечу, заговорил извиняющимся тоном. Золотой, не выпуская Лукавого, обернулся, и Осерта увидела его лицо, необычайно худое, с высоким лбом, впалыми щеками и черной острой бородой. Он внимательно посмотрел на собравшихся. На мгновение его взгляд остановился на ней, и девушке показалось, что он улыбнулся. Золотой разжал пальцы, и Лукавый, потирая шею, опустился на скамью.

Понурившись, его приятели стали пробираться к выходу.

– Жахалг гилдадг! – Золотой указал на стол.

Один из пировавших обернулся, отрешенно кинул на пол звенящий кошель. Спаситель Осерты вышел последним, прикрыв за собой дверь.

До того недвижимый, мастер Орлог зашевелился:

– Ну вот и хорошо. Все обошлось. – Он подобрал с пола мешочек, развязал его, высыпал деньги на ладонь. – Эх, маловато дали!

– Вы что, не слышали приказа короля? Он запретил мародерствовать и приставать к жителям. А я у себя в корпусе отступников не потерплю. Увижу в следующий раз – убью! – Халхидорог погрозил кулаком.

Гхалхалтары прошли темные сени и вышли из трактира. На улице было холодно – округу устилал снег. Лукавый обернулся к начальнику:

– У нас даже одежды теплой нет. Тут поневоле мародером станешь.

– Ничего, потерпите – не развалитесь, а завтра выдам плащи.

– Девушка-то для согрева лучше плаща, – Лукавый хитро прищурился.

– Заставлю до ворот Грохбундера пробежать да перед людскими лучниками сплясать – в миг жарко станет.

– Надо будет, и побегу. Небось не в первой под стрелами мечом махать.

– Мечом маши сколько угодно, а вот руки попридержи, иначе укорочу, – Халхидорог зло усмехнулся, пошел от солдат.

Те в нерешительности топтались на месте, глядя, как он удаляется и солнце играет на золотой кирасе.

– Гад, – Лукавый погрозил скрывшемуся за домом начальнику.

– Оставь, он ведь сам по женской любви истосковался, так вот и завидно стало.

– А мне от того не легче. Я не отступлюсь. Все равно достану.

– Брось.

Гхалхалтары расположились по селениям, оставив низших на равнине. От холода твари сбивались в кучи, жались друг к другу, пытаясь согреться. Иногда от стаи отделялись несколько черных поджарых фигур, трусили по снегу в поисках добычи.

Большинство гхалхалтаров уже обзавелись теплыми плащами и куртками. Хамрак старался выкупать одежду у окрестных жителей, но иногда все же происходили столкновения. Несмотря на приказ, виновников конфликтов, пытавшихся ограбить крестьян, не наказывали. Военачальники понимали, что солдат принуждает к тому холод. Были и такие, кому одежды не досталось вообще. Кожаные куртки не спасали, и они грелись магией или отсиживались в теплых избах.