– Вчерашнего больше не повторится, ибо вчера уже прошло, и сейчас – сегодня, – Хинек улыбнулся довольный шуткой, но тут же смекнул, что допустил дипломатический промах. – Извините, господин посол, не то хотел сказать. Будьте совершенно спокойны относительно вашей особы и чести.

Элвюр деловито опустился в кресло, забыв о письме.

– А послание лучше сожгите. Если оно попадет в Антимагюр, клянусь Ортакогом, Ульриг заставит вас съесть всю вашу почту, запив чернилами. – Хинек поклонился и, не обращая внимания на вскочившего посла, вышел.

– Свинья! Лгун! Ренегат! – Элвюр машинально скомкал сжатое в руке письмо, швырнул его под ноги.

Прибежал слуга с каплями. Посол принял лекарство, успокоился, разгладил письмо. Подобную бумажку графу Роксуфу не отправишь – придется переписывать. С вдохновением поэта Элвюр остервенело принялся сочинять желчные строки. Перо легко скользило по бумаге, но вскоре подействовали капли: голова антимагюрца безвольно склонилась на руки. Он уснул.

– Рассредоточиться! – Рыжий замер, обратив внимание на идущих солдат.

Люди и скелеты, рассыпавшись на маленькие группки, скрылись за деревьями. Рув и великан остались на тропинке одни. Чародей снова взглянул на мальчика и задумался.

– Скажи, ты что-нибудь знаешь об искусстве магии?

– Так, кое-что. У нас в деревушке живет одна старая колдунья. Она иногда помогает людям.

– Когда мы придем, проводи меня к ней.

Рув быстро кивнул.

Они прошли несколько десятков шагов. По бокам тропинки было движение и хрустели ветки: солдаты неотступно следовали за ними.

Три толстых, разросшихся на плодородной почве дерева, поляна, далее отлогий склон, нисходящий в болото. Внизу гигантскими грибами раскинулись соломенные крыши строений.

Отряд начал спуск, продираясь через паутину зарослей. Рыжую голову Чародея, упрямо качавшуюся над самыми высокими кустами, было хорошо видно из Курлапа. В деревне закричали. Охотники племени, всегда готовые к бою, высыпали на улицу. Медленно вырывались из потрепанного кустарника темные фигуры незваных гостей. Некоторые варвары натянули луки: пришельцев было слишком много. Выскочив на открытое место, прямо перед частоколом Курлапа, они остановились, снова шарахнулись в лес. Скелеты застыли в кустах, изучая варваров. Лишь рыжий великан упрямо, не обращая внимания на ветки, хлеставшие его по ногам, продирался вперед. Маленький Рув, куницей скользил рядом.

Чародей приблизился к частоколу, подняв руки в знак мира. В Курлапе произошло некоторое замешательство. Наконец поднятый над частоколом на щите показался вождь. Он был немолод и на лице носил четыре глубоких шрама – следы от когтей неведомого хищника.

Чародей заговорил первым:

– Анисим Вольфрадович приветствует тебя, Покровитель Лесов!

– Хорошо приветствие, да каковы последствия?

– Зависит от тебя.

– Говори, Анисим, я слушаю.

– За мной стоит сила – войско, что выстроившись цепью обхватит весь Северный континент от Вахспандии, королевства лютых паскаяков, до Шгарии, мрачной страны неисчислимых орков.

– Похоже, ты берешь силу от орков, – вождь улыбнулся, и шрамы, извиваясь, змеями поползли вверх.

– Я не брезгую и низшими, но мощь моя опирается на людей, подобных тебе, Покровитель Леса, и скелетов, наводящих ужас на отряды малодушных.

– С чем же ты явился ко мне, Анисим, чье войско, выстроившись цепью, обхватит весь Северный континент от Вахспандии до далекой Шгарии?

– Глуп тот, кто считает, что добился полного могущества. Я силен, но мне нужна и твоя помощь, Покровитель Лесов.

– Сила встречает противодействие. Помощь дается против кого-то, – вождь замолчал, ожидая ответа.

– Мою силу встречают гхалхалтары, что не так давно вырвались из Магического Щита на Южном Континенте. Помощь твоя – против Мага Ночи, Хамрака Бессмертного.

Храм, где должно было состоятся торжественное бракосочетание принца Удгерфа и дочери героя Фанура, Дельферы, располагался в самом центре столицы, олицетворяя собой сердце всего королевства.

Святилище поражало своей монументальностью. Не правильными, ломаными стенами оно возносилось к небу, но, в то же время, было чрезвычайно симметрично. Приглядевшись, становилось понятно: храм состоял из остроконечной белой скалы, в которой паскаяки высекли коридоры и залы. Архитектурное сооружение и творение природы искусно переплелись меж собой, создав одно из самых выразительных и красивых в своей простоте зданий на земле.

Главный Зал располагался в самом центре скалы, и огромная масса камня, сплотившаяся наверху, давила на своды, так, что пришлось поставить шесть колонн в несколько паскаячьих обхватов. Талантливые зодчие постарались и здесь, уловив в числе опор определенное значение: у Крейтера Великого, первого паскаяка, который несколько веков назад с небольшим отрядом пробился через непроходимые леса и обосновался на берегах реки Фанур, было пять братьев. Каждая из колонн носила определенное имя и барельеф, изображающий одного из шестерых братьев.