– Вы прекрасно сражались, – подтвердила она.

Убедившись в достоверности собственных слов, он продолжал:

– Я гнал гхалхалтаров до самого порта. Они просто обезумели от страха и бросались в воду, желая спастись, но тонули. Эта была полная победа!

– Конечно, конечно.

Вдруг Ротер смолк, закрыл глаза.

– Странно, я не чувствую боли. Куда я ранен?

Женщина внезапно посерьезнела.

– Я просто ничего не чувствую. Это, наверное, глупо. Я слышал, что, когда ранят, чувствуется боль, очень сильная, такая, что хочется кричать громко-громко. А у меня этого нет. Почему?

Женщина молчала.

– Что со мной?

– Доктор говорил, что вы упали.

– А потом?

– Вы сильно разбились, но сейчас все в порядке…

– Покажите мне мое тело! – оборвал её Ротер. – Я хочу видеть себя. Что со мной? Покажите!

Женщина, вздохнув, поднялась, осторожно откинула одеяло, затем приподняла голову Ротера. Он лежал в ночной рубашке, расстегнутой на груди. Кожа была бледная с голубовато-желтым оттенком, словно мертвая, но открытых кровавых ран, которых ожидал увидеть больной, не было.

– Хорошо, – Ротер улыбнулся, успокоившись.

Только через несколько недель он узнал, что, упав, он сломал позвоночник и нашедший его лекарь чудом спас его от смерти, но не смог вернуть к жизни мертвые нервы. Теперь до конца своих дней он останется прикованным к постели.

Разбросанные кости, вывороченные куски мяса густо устилали камни в кроваво-красных подтеках. Снег был розовым и во многих местах подтаял от жара человеческой плоти.

Лорд Карен осторожно объезжал пологий склон. Еще несколько часов назад здесь шли люди. Каждый о чем-то думал и мечтал: они стремились к своим. Теперь те, кто ещё вчера мог родить прекрасные мелодии, поэмы, превратились в безобразные останки. Да, это были пентакреонцы. Опознать их можно было только по желто-синим лоскутьям туник.

Лорд Карен обернулся к людям, что толпились у подножья склона:

– Вы видите, что случилось с предателями родины? Как отплатил Хамрак тем, кто пошел за ним, кто многие месяцы сражался на его стороне? Вот она – благодарность короля гхалхалтаров! – полководец воздел руку к небу. – Но не следует забывать, что погибшие – наши братья. Они – люди. Это ещё несколько десятков жизней, за которые надо мстить. Кто мы будем, если после такого варварства не разобьем врага? А потому – вперед! Дадим бой, и пусть победит правый!

Горы отделяли Пентейский мыс от Жоговенского. Они угрюмыми громадами теснились на всем побережье, освободив лишь крохотную полоску дороги, по которой можно было переправиться из одной части королевства в другую. Сверху дорога напоминала трещину, идущую по горному массиву. Она бежала по дну ущелий, потом вдруг резко взмывала вверх и тянулась по хребтам скал, огибая их островерхие пики, пока наконец вновь не скатывалась вниз, в Грохбундерское ущелье.

Ущелье имело форму песочных часов, резко сужаясь в середине, где стояла крепость Грохбундер. Единственный путь из Пентейского мыса в Жоговенский проходил через её массивные, железные ворота.

В нескольких сотнях шагов от крепости ущелье было довольно широким и перерастало в равнину, зажатую среди отвесных склонов. Там расположились три небольших селения, одним из которых был Виландор, прилепившийся к горам, недалеко от того места, где их разрезало ещё одно ущелье, узкое и издали похожее на щель. В зимние месяцы его заваливало снегом так, что пройти было невозможно. Но весной, когда снег стаивал, открывалась дорога, ведущая на восток, где через много ледов горы кончались, уступая место пустоши.

А дальше в тело материка глубоко врезался залив, имевший форму кинжала. За заливом располагалось княжество Парзи. Там даже в феврале было жарко. Но Парзи находилось далеко, а в глубине Жоговенских гор, в Грохбундерском ущелье, лежал снег.

Лорд Добин, комендант Грохбундера, присутствовал на королевском совете в Верторе и так же, как и Карен, поддержал Иоанна. Поэтому теперь, в минуту опасности, он ожидал помощи сюзерена.

Лорду было около сорока. У него было открытое загорелое лицо честного солдата. Он привык исполнять свой долг и, узнав о приближении гхалхалтаров, немедленно прибыл из теплых низовий Жоговенского мыса, где он родился, в заснеженную крепость, дабы подготовить её к обороне.

Каждое утро он обходил укрепления, уделяя особое внимание северным стенам со стороны Пентейского мыса, откуда ожидался главный удар врага.

Шел снег, и крепостные зубья покрылись белыми шапками. Снежные хлопья посеребрили черные волосы лорда. Он поплотнее запахнул плащ, продолжая оглядывать оборонительные машины, установленные на стенах.

– Хорошо, хорошо! Молодцы! – Добин одобрительно кивнул стоящим рядом солдатам, пошел дальше.

Вдруг из разреза туч, застилавших небо, показалось что-то черное. Из белесой пелены вырос дракун. Он кругами опускался на крепость, пытаясь выбрать подходящее для посадки место. Лорд Добин остановился, разглядывая посланца.