— В 1999-м году?

— Да. Он тогда еще был не президентом, а премьер-министром. После игры он зашел к нам в раздевалку, поздравил, пожал каждому руку, в том числе и мне. А потом повернулся ко мне и спросил: «Это ты нам забил?» – «Да».

— И что Путин?

— Сказал: «Хорошо, я тебя запомню!»

Шевченко от этого воспоминания рассмеялся. А я подумал вот о чем. Путин в подобной ситуации, уверен, никогда не вступил бы в диалог с человеком, которого не уважает. И этот шаг – не знаю уж, осознанный или инстинктивный – на самом деле отразил отношение к Шевченко в стране, которую Андрей минутами ранее погрузил в глубочайшую печаль.

Ни разу, ни на одну секунду эта печаль, да и, что там скрывать, зависть к более удачливым соседям не переросла у россиян в неприязнь лично к Шевченко. Хотя по отношению к кому-то другому, с иным характером и воспитанием, — наверное, могла бы. Даже на подсознательном уровне. По-моему, очень скоро многие в России даже позабыли, кто тогда закрутил мяч в сторону ворот от левой бровки. И, ей-Богу, не знаю в моей стране ни одного человека, который огорчился бы «Золотому мячу», врученному форварду «Милана» и сборной Украины.

Что же до Путина, то он знал, кого запоминать – хотя до «Золотого мяча» Шеве в 99-м было еще далеко. В разведке учат разбираться в людях…

А вот – совсем уж поразительная с позиций сегодняшнего дня цитата из нашей беседы с Шевченко в 96-м году. Тогда юный киевлянин не мог предвидеть не только своего суперзвездного миланского будущего, но даже того, что несколько месяцев спустя в «Динамо» вернется Валерий Лобановский. К памятнику которому он спустя годы привезет сначала кубок Лиги чемпионов, а затем «Золотой мяч»…

«А за границу я даже ездить не люблю. Считаю, что там бы существовал, а не жил, — хотя бы из-за незнания языка и культуры. С другой стороны, понимаю, что именно там, а не здесь человек чувствует себя человеком. Но слишком сильно люблю Киев и своих друзей, чтобы представить себя без этого».

Пройдут годы – и Шевченко уедет на Апеннины, блестяще заговорит по-итальянски, станет своим в кругу людей уровня Джорджо Армани, женится на модели-американке, сыновей назовет Джорданом и Кристианом. В жизни все вышло совсем не так, как рассуждал Андрей-тинейджер. Скорее наоборот.

Это совсем не означает, что в 19 лет Шевченко лукавил или кокетничал. Просто тогда он думал так, а получилось иначе. И не считайте, что у него была хоть какая-то недооценка собственных возможностей: в ту пору киевский, а нынче московский журналист Олег Лысенко рассказывал мне, что в 95-м Шева в интервью рассказал, что его уже приглашали в «Реал». Может, конечно, по молодости и прихвастнул, но, как полагает Лысенко, едва ли.

Может, в годы разговоров с коллегой Лысенко и – чуть позже – со мной Андрей морально еще не был готов к отъезду. Но сила личности, ее масштаб как раз ведь и состоят в том, чтобы не скиснуть в самых неожиданных и сложных обстоятельствах, а обернуть их себе на пользу. Не прийти бесцеремонно со своим уставом в чужой монастырь, а принять этот устав, в главном оставшись самим собой. Взять лучшее из нового, иностранного, не пожертвовав ничем из родного. И никогда не забывать о том, что слава не отменяет воспитания. Только так можно добиться того, чтобы тебя уважали все – вне зависимости от национальности и гражданства. Только так, а не с помощью одного лишь футбольного таланта можно стать Андреем Шевченко.

Мой коллега и соавтор этой книги Артем Франков рассказал, что в феврале 2000-го «Динамо» приехало на товарищеские матчи в Милан, и Шева тогда мимоходом бросил очень многозначительную фразу, которая много прояснила в самой сути футбола и отношения к нему в разных странах и разных школах: «Оказывается, можно и играть, и тренироваться, и жить успевать…»

Ясно, что имел в виду Андрей: жить не в совково-футбольном смысле (выпивать и закусывать отечественные игроки прекрасно успевают), а в полноценном цивилизованном смысле. Все в этой жизни надо делать вовремя. Шевченко, уехав без малого в 23 на Апеннины, сделал это, пожалуй, в идеальный момент. За три сезона взяв максимум у Лобановского, он уже был абсолютно готов к новому футболу – а в Италии открыл для себя и новую жизнь. И понял, что одно другому совсем не мешает, и наша присказка: «Если водка мешает работе – брось работу» – откуда-то из дремучего Советского Союза. Можно ведь получать удовольствие от жизни, вовсе не заправляясь горючим до состояния «в вашем алкоголе крови не обнаружено», чего по сей день не понимают многие молодые футболисты. И в жизни на самом деле есть столько разнообразных, развивающих тебя как личность интересов… Как у Розенбаума: «Плывет с акулами Макар – и значит, мы живы!»

И ведь не отвлекла вся эта разнообразная палитра новой жизни Шеву от футбола! Альберто Дзаккерони, рассказывают, вынужден был силой заставлять Андрея уходить с тренировочного поля: после Лобановского ему не хватало нагрузок, и он старался дать их себе сам. Более того, рвался играть все матчи всех турниров без исключения, выдавать по 180 минут в неделю на максимуме: сил-то – невпроворот…

Использовать его сначала Дзаккерони, а там и сменивший его Карло Анчелотти (о коротких отрезках Чезаре Мальдини и Фатиха Терима говорить не приходится; турецкий «Император» – тот вообще втиснулся между итальянскими специалистами на каких-то пять месяцев, которые поклонникам «Милана» не особенно хочется вспоминать), кстати, стали совсем иначе, чем Лобановский. В Киеве Шевченко – согласно классическим канонам мэтра об универсализме – и в обороне постоянно отрабатывал, и в коллективном прессинге непременно участвовал. «Дзак», главный тренер «Милана», при котором Андрей впервые появился в команде – не знаю уж, по наитию или осознанно – сделал из него «наконечник копья» в чистом виде, и Лобановский, возглавивший к тому времени сборную Украины, сильно по этому поводу переживал: мол, не тот стал Шева в сборную приезжать, и такое узкое использование обедняет его как игрока, снижает КПД.

Склоняюсь к тому, что прав в той заочной дискуссии был все-таки Дзаккерони (и продолживший его линию Анчелотти). В конце концов, у каждого тренера есть право на свой взгляд, и если он приносит результат – к специалисту не придерешься. А у Шевченко в «Милане» был не просто результат, а – результатище. Можно ли было представить себе, чтобы он играл еще сильнее и забивал больше? И в чем, в конце концов, главная задача форварда, если не голы? Может, продолжай Лобановский использовать Андрея с теми же энергозатратами, что в «Динамо», и проблемы со спиной проявились бы у него гораздо раньше, чем это в действительности произошло, — кто знает?