Что, в принципе, взаимно.

Напоследок я признаюсь в нетрадиционной ориентации. Да-да, у нас это как-то не очень принято нынче… А я болею за сборную России! И праздновал на трибуне базельского «Сент-Якоба» в славном 2008-м, и тискал какого-то турка по соседству, а потом пил уничтожающие кордоны напитки с российскими болельщиками, и отказывался признавать единственной причиной случившегося недооценку соперника голландцами, и всячески тяготился необходимостью писать об этом поединке в родной «Футбол»… Теперь вот мечтаю, чтобы Россия все же добралась до украинских городов на Euro-2012 и где-то там ее подкараулила победоносная украинская дружина. Да, я еще и мечтатель, только не кремлевский… Зато за российские клубы тоже прибаливаю, ничуть не забыв свои армейские симпатии, а потому до сих пор убежден, что судьи нагло отобрали у ЦСКА Суперкубок Европы 2005 года.

Разумеется, в тех случаях, когда интересы моей страны, моей сборной и моих клубов пересекаются с соседскими, все симпатии оборачиваются своей противоположностью, а эмоции удваиваются и учетверяются. «Рубин» честно недолюбливаю. Сами знаете за что. Есть вопросы к «Локомотиву»…

Вы хотите спросить, кто лучше, кто сильнее? Ха.

Тут соратник дивную цитату подогнал. Молвил сие не кто иной, как Александр Розенбаум, человек умнейший и футбольный болельщик пламенный: «Вот евреи в среднем в шахматы играют лучше, чем казахи. Если толпой взять. Посадите десять евреев и десять казахов за доску – мы их обыграем! Так же и в футболе, если взять десять украинцев и десять русских со двора. Отвечаю вам: украинцы русских обмотают. Если только наши не применят грубую физическую силу (смеется). Они просто лучше это делают. Что Украина и подтвердила, выйдя в четвертьфинал чемпионата мира».

То есть он наше, украинское первенство признал? Ну да, 2006 год стал очень показательным. А как же быть с тем, что футболисты дружно ставят чемпионат России выше и в рейтинге ФИФА российская сборная располагается да-а-леко впереди от Украины, возопят поклонники всего русского? И в таблице коэффициентов опять-таки украинцы чуть сзади, хотя и с одинаковым представительством клубов, что качественным, что количественным… Ну а в ЮАР не было «ни наших, ни ваших», да еще и вылетели в отборе совершенно одинаково!

Понимаете, это все важно. Но… Не очень. Сравнивать российский и украинский футбол в целом – примерно как среднюю температуру по больнице замерять. А нас должны волновать отдельные «пациенты», которые то и дело сходятся с принципиальнейшим противостоянием и заставляют замирать сердца, напрочь отключая разум, расчетливость, хладнокровие! Потому что вот эта одиноко стоящая схватка ни о чем таком не скажет и ни к чему такому не приведет. Кроме того, что два автора этой книги, а с ними еще сотни тысяч и миллионы по обе стороны хутора Михайловского и Керченского пролива будут испытывать такой раздрай чувств, что… Я вам буду рассказывать? Зачем! Через это гораздо интереснее пройти!

И мы будем проходить снова и снова. Вот только ничто футбольное не должно мешать нашей дружбе.

Когда вспоминаю об обстоятельствах нашего с Шевченко знакомства, до сих пор становится чуть-чуть не по себе от стыда. Хотя прошло с того момента уже 16 лет, и сам Андрей о нем, уверен, забыл почти моментально. Но нормальному человеку важнее всего ведь то, что думают о нем не другие, а он сам, правда?

За день до финала Кубка чемпионов СНГ 1996 года между киевским «Динамо» и владикавказской «Аланией» я по предварительной договоренности должен был прийти в номер Шевы в московской гостинице «Космос». Андрей назначил мне интервью на утро, по репортерским меркам довольно раннее, — что-то около десяти. Оно, конечно, не страшно – при известном усилии можно немного и недоспать. Да вот только вечер накануне получился слишком веселым. Из республик бывшего Союза в те годы в январскую Москву съезжалось много добрых знакомых, и не отметить бурным застольем редкую встречу, как написал бы Довлатов, было бы искусственно. Особенно когда тебе 22 года, и рассчитывать силы ты еще не больно-то научился…

Короче, когда по трели будильника я продрал глаза, чтобы отправиться на интервью с Шевченко, то понял, что… никуда не пойду. Такая мысль – если вообще в том состоянии что-либо возникшее в моей голове можно было назвать этим благородным словом – укрепилась от осознания еще одного горького факта: к интервью с молодым украинским дарованием я категорически не готов. Фактов о нем мне известно – кот наплакал. Интернет тогда до России еще за редчайшим исключением не дошел. Вопросы – и те не написаны… Право, сейчас за столь чудовищный непрофессионализм я бы сам себя уволил.

И все же чувство долга взяло верх над ощущением неизбежности провала. Я скорбно поплелся в «Космос», приказав себе во время разговора жевать никак не меньше двух жвачек одновременно. Отношение к себе в минуты поездки до метро ВДНХ вышло на пик брезгливости. Я сжался в ожидании заслуженного на сто процентов позора, и даже продумывать примерный план беседы не было никаких сил. Это теперь живу по принципу, сформулированному Львом Толстым: «Делай что должно, и будь что будет», — а в то хмурое утро оставил для себя только вторую часть этой максимы.