Гхалхалтары взбирались не торопясь, очевидно, наслаждаясь благоухающей тенью сада. Устав ждать, Рупин направился им навстречу. Увидев лучника, воины приостановились. Герой по обычаю взял колчан и высыпал стрелы на землю в знак того, что не имеет дурных намерений. Так парзийцы встречали самых дорогих гостей. Подивившись, гхалхалтары двинулись вслед за человеком.

В просветах показались белые стены княжеского дворца. Воздух огласился звонким, радостным воем труб и дробью барабанов. Гхалхалтары вышли на площадь перед дворцом и увидели нарядных музыкантов, тучных сановников, облаченных в пышные, сверкающие одежды, и князя, сидящего в маленьком золоченом паланкине. Музыка вихрем вознеслась к небу, смолкла, затем грянула снова, ещё более оглушительно. Навстречу гостям выбежали полунагие, в искрящихся украшениях танцовщицы, звеня браслетами, закружились в неистовом танце. Воины захлопали, закричали, и их крики влились в многоголосый гвалт труб.

Хамрак остановил коня, равнодушно дождался конца представления.

Раскрасневшиеся от пляски танцовщицы отступили назад и скрылись за музыкантами. Тогда бессмертный выехал на середину площади, спешился. Кельзан поднялся и поклонился, не низко, но с подобострастием.

– Благословенен этот день, когда могу я видеть ваше величество в своем доме.

Визирь, стоявший у паланкина, щелкнул пальцами, и две девушки из знатных родов поднесли королю цветы, собранные ими в саду. Некромант принял дар, но ничто не изменилось в его лице – та же презрительная улыбка. Кельзан похолодел: "Неужто вспомнит про Антимагюр?" Но вместо того Хамрак спросил:

– Зачем вы погубили цветы? Они много прекраснее, когда растут. Сорванные, они быстро завянут.

– Таков удел. Все начинает увядать, лишь только рождается.

Бессмертный усмехнулся.

– Конечно, кроме некоторых, высших, – поспешил добавить князь.

– Прикажите раздать цветы танцовщицам, – прервал его король.

– Как вы пожелаете.

Краснея, девушки из знатных родов наблюдали, как наглые танцовщицы украшались их цветами – позор. Сановники зароптали, но Хамрак, не обращая внимания, направился с Кельзаном ко дворцу. Гхалхалтары и вельможи последовали за ним.

Внутри все было готово к празднеству: просторный зал сплошь покрыт мягкими ворсистыми коврами, свисавшие с потолка светильники распространяли сладковатый дурманящий аромат, по стенам расположились несколько десятков чернокожих мальчиков с опахалами. Для Кельзана и Хамрака стояли два приземистых стула с изогнутыми ножками в виде львиных лап.

Гамар с неудовольствием наблюдал, как парзийцы и гхалхалтарские военачальники садятся на ковры и принимаются за подносимую им еду.

– Благословенный воин, почему ты стоишь? – обратился к нему один из людей.

Гамар не ответил, но подозвал слугу и попросил стул. Его просьба вызвала замешательство. Парзийцы зашептались, указывая на своенравного гхалхалтара. Визирь был уже рядом, готовый исправить неловкое положение:

– Рад доставить вам радость, но по обычаю все должны сидеть на полу, лишь только царственные особы имеют стулья.

– Это по вашйему обычаю, а уменья на родинье все едйат за столом. Так что извольте приньестй стул, – не унимался Гамар.

Тогда советник подошел к Хамраку и кивнул на стоящего военачальника. Бессмертный улыбнулся:

– Боюсь, вам придется дать ему стул. В войске его любят.

Поняв намек, князь велел уважить просьбу гостя. Тогда Гамар сел и принялся за еду, с чувством собственного превосходства взирая на расположившихся у его ног людей и гхалхалтаров.

Кельзан много говорил, стараясь развлечь бессмертного:

– Вы ловили рыбу в заливе? Нет? Вы многое упустили, ваше величество. Это сходно с нисхождением благодати Вседержителя. Незабываемо!

– Я вообще не люблю охоту.

– Жаль. Времяпрепровождение для воина, дабы глаз не утратил своей зоркости, а рука силы.

– Вам дано не так много времени, чтобы его проводить.

Князь поперхнулся, закашлялся.

– Не волнуйтесь, – некромант улыбнулся. – Это к слову.

– Вы мало едите, ваше величество. Попробуйте вот это блюдо, – предложил отдышавшийся Кельзан.

– Спасибо, мяса не ем.

– Вашими устами глаголет истина. Знахари предупреждают, что оно плохо влияет на желудок. Однако я слабый человек и не в силах отказаться от него.

Кельзан с удовольствием засунул в рот сочный кусок и стал жевать. Хамрак посмотрел на его дородное лицо, измазанные жиром губы и произнес:

– Мне надо поговорить с вами наедине.

Князь кивнул. Они поднялись и вышли, оставив своих подданных наслаждаться трапезой.

– Вы больше не поддерживаете связей с Антимагюром?

– Нет. Вседержитель тому свидетель! – Кельзан приложил руку к груди.

– Что ж, вы знаете: я начал строительство двух крепостей на территории вашего княжества.