Принц вспомнил, как несколько месяцев назад горел нетерпением увидеть Хамрака и пожать ему руку. Теперь это желание вновь пробудилось в нем. Радуясь появившейся возможности встретиться с великим королем на этот раз уже во Фгере, Удгерф отложил письмо.

Гонец стоял, ожидая ответа.

– Я не буду писать ответ, ибо не доверяю бумаге, но скажу, что помогу, чем смогу, так как вижу в гхалхалтарах друзей своего народа. – Принц замолчал, обдумывая, стоит ли говорить об этом сейчас, и, решившись, сказал. – Как отнесется Хамрак к смене короля в Вахспандии?

Посланник, словно ждавший этого вопроса, уверенно произнес:

– Положительно, если новый король будет более решительным, нежели многоопытный Ульриг.

Удгерф побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Доложи Хамраку, что, как только он двинется на Фгер, мы начнем поход на Хафродуг. Клянусь Ортакогом, каждый воин у Гостомысла будет на счету. Он не сможет выслать Роксуфу и калеки.

– Удачи тебе, принц Удгерф, наследник вахспандийского престола, – гхалхалтар выделил слово "наследник", и при этом зло сверкнули его алые глаза.

– Ступай, передохни с дороги.

Гонец вышел.

Удгерф откинулся на спинку стула, мечтательно уставившись в потолок.

Дверь тихо приоткрылась, и в комнату проскользнула Дельфера. Она замерла, вопросительно взглянув на мужа. Он нахмурился, сомневаясь, стоит ли говорить ей о полученном от Хамрака согласии на переворот. Самолюбие и желание похвастать пересилило политическое благоразумие, и принц торжественно, глядя прямо в глаза жене, изрек:

– Скоро в Вахспандии будет новый король.

– Ты и вправду думаешь сместить отца? – воскликнула Дельфера.

– Зачем смещать, за меня это уже сделали другие. Он больше не король, ибо попал в плен и потерял поддержку народа. Все, кто дорожит своим отечеством идут не к нему, а сюда, в Морфин, ко мне. Вот новая столица, а я – новый правитель.

– Но сейчас не самое лучшее время для коронации. Люди заняли Хафродуг, и вообще…

– Тем лучше, – перебил её Удгерф. – Сидеть на троне в дни благоденствия – несложно, но взять на себя обязательства монарха и отстоять державу, когда половина государства занята врагом – вот подвиг, достойный настоящего героя. Или ты не считаешь меня героем? – принц воинственно подбоченился.

– Ну что ты. Конечно, ты – герой. Самый доблестный во всей Вахспандии. – Дельфера приблизилась к нему, взяла его широкую, тяжелую руку в свою. – Я очень горжусь тобой. – Она помолчала, потом склонилась к самому его лицу и чуть слышно прошептала. – Но лучше бы ты им не был.

– Эх, дурочка, – Удгерф ласково потрепал её по плечу, – я ведь ничего не решаю. Это – воля народа, Хамрака Великого и гхалхалтаров. Разве могу я идти против народа?

После окончания переговоров Гостомысл полностью отдался наведению порядка в армии. Он разослал верных себе людей по окрестностям столицы выискивать и уничтожать мародеров и дезертиров. Сам бессмертный безвылазно сидел в городе, изредка наблюдал за действиями паскаяков в Морфине через магический кристалл, однако это не удовлетворяло его, и вскоре он бросил это занятие. Гостомысл все больше чувствовал свое одиночество и отрезанность от внешнего мира. Он мог бы выехать из Хафродуга, но это было бессмысленно, ибо нельзя было что-либо изменить. Наступление захлебнулось, и бессмертный понимал это.

Гостомысл сидел, согнувшись, изучая страницы раскрытой перед ним книги. Теперь главным врагом стал Удгерф, и гхалхалтарская летопись о деяниях Хамрака уступила место "Легендам Вахспандии". Огонь одиноко горевшей свечи дрожал в глазных прорезях капюшона. Медленно капал воск. Во дворе послышалось конское ржание, шум. Бессмертный оторвался от работы, настороженно выглянул в серые сумерки за окном. Черный человек соскочил с коня, передал повод подошедшему стражнику, отряхивая грязь с плаща, направился к дому. Гостомысл увидел грязно-розовое пятно скрытого под тенью шляпы лица, но не смог угадать его выражение; а острое предчувствие колдуна подсказывало, что этот человек везет дурные вести, худшие за всю войну. Тогда бессмертный отложил книгу и стал ждать. Шаги приближались. Дверь открылась – на пороге появился охранник:

– Осведомитель из Морфина.

– Пусть войдет, – кивнул бывший царь.

Стражник отодвинулся в провал двери, исчез. Снова шаги. Осведомитель шел неспеша: очевидно устал или хотел потянуть время. Медлительность усиливала напряжение. Черный человек остановился на пороге, снял шляпу. Гостомысл впился взглядом в его смуглое, неестественно бледное лицо с большими, закатившимися глазами. Осведомитель согнулся, приветствуя своего повелителя, потом распрямился, облизал сухие губы и хриплым, надломленным голосом выдавил: