– Пошел вон! – Удгерф вскочил с места, но резко потревоженная рана осадила его.

Схватившись за бок, он зажмурился, пытаясь превозмочь боль. Открыв глаза, принц сказал уже спокойнее:

– Ступай. Мой ответ таков: как добродетельный сын, я должен подчиниться отцу, но, как наследник вахспандийского престола, обязан действовать во благо державы и ослушаться. Интересы народа для меня превыше личных, а оттого я говорю: "Нет".

Посланник Ульрига потупился, хрипло спросил:

– Это последнее слово?

Он ещё ждал чуда и надеялся на то, что принц согласится с условиями короля и Гостомысла. Однако Удгерф только ухмыльнулся, и гонец понял: наследник не отступится, война продолжится.

– Да, это мое последнее слово. Мы не сложим оружия.

– Хорошо, – обреченно кивнул посланник.

Он уже представил себя лицо короля, когда тот узнает о неповиновении сына. Да что сына: половина народа против идет!

Удгерф поднялся, приблизился к гонцу, ласково потрепал его по плечу:

– Передай отцу, чтоб к лету готовился встречать меня в Хафродуге.

Паскаяк с недоверием взглянул на наследника, заметил его уверенную, самодовольную улыбку, покачал головой и вышел.

Удгерф подождал, потом повернулся, хлопнул ладонью по стене, захохотал:

– Ха, чего удумал, старый! Чтоб я сейчас сдался? Сейчас, когда весь народ на моей стороне! – Принц вдруг перестал смеяться, посерьезнел. – Шиш тебе! Довольно. Нацарствовался, натешился. Теперь моя очередь.

Переговоры в Хафродуге длились две с лишком недели. Гостомысл держал ситуацию под контролем. Сначала Ульриг ещё изредка кипятился по мелочам, пытаясь тем самым доказать свою независимость, однако после известия об отказе сына сложить оружие и приехать в столицу перестал. Всегда надеявшийся на помощь Удгерфа и считавший его существом подвластным, Ульриг вдруг понял, что чего-то не заметил, что-то упустил. Лишившись и королевства, и права называть Удгерфа своим настоящим сыном, король осунулся и постарел.

Видя это, многие паскаяки, ранее надеявшиеся на непоколебимость и силу своего монарха, разочаровались в нем и перешли на сторону принца. Кто тайно лелеял надежду на скорое наступление молодого полководца на Хафродуг. Иные, решив не ждать, убежали в лагерь мятежников. С каждым днем переговоров бежало все больше. Народ перестал верить Ульригу. Однако Гостомысл ничего не мог сделать и лишь посылал в Антимагюр гонцов, которые радовали графа Роксуфа известиями о благоприятном ходе переговоров.

Наконец настало 14-ое весера. Именно на этот день бессмертный назначил конец переговоров. Он хотел растянуть их, для того чтобы убедить вахспандийцев в их правдоподобности и напряженности, а следовательно в независимости короля, но теперь этот план провалился, и тянуть далее стало бессмысленно.

Блестя золотом парчи, рослый кочевник вышел на середину зала, развернул толстый свиток и, упершись ногами в пол, начал чтение. Его голос был на редкость глубокий и, казалось, заполнил собой все пространство Главного Зала. Он медленно, не торопясь, оглашал на двух языках текст соглашения, достигнутого в ходе переговоров:

– Король Ульриг от лица всего вахспандийского народа, правителем коего он является, ручается впредь не иметь против людей никаких злых умыслов, а следовательно, не поддерживать более сношений с врагом человечества Хамраком. Король Ульриг так же обязуется прекратить наращивание войск, ибо сила их уже достаточно велика, чтобы оборонить государство, а дальнейший их рост может обратиться только во вред соседям Вахспандии – людям, что по предыдущим пунктам данного договора является недопустимым. Кроме того, вахспандийцы, как добрые союзники Гостомысла, должны ограничить численный состав своих армий до двух тысяч…

Паскаяки чесали затылки, морщили лбы. В течение всех переговоров они вслед за своим правителем бездумно соглашались с требованиями Гостомысла, и теперь, когда наконец настал день подведения итогов, не могли спокойно признать, что сами допустили подобное. Когда они успели подтвердить все это? Они просто кивали головами и острили. Неужели все было так серьезно?

Гостомысл с удовольствием глядел на их подавленные лица, перебирал сухой рукой в перчатке звенья нагрудной цепи. Исход переговоров был уже предрешен. Оставалось только поставить подпись короля под документом, и бессмертный знал, что Ульриг сделает это. Гораздо опаснее был Удгерф, но пока наследник находился далеко и столица, сердце Вахспандии, была в руках у людей.