– Бери.

Удгерф встал в нерешительности. Сзади толпились любопытные гости. Он медленно подошел к Дельфере, слабой и беззащитной, сидящей перед ним. Она в ужасе закрыла лицо. Принц схватил её за запястья, дернул к себе и вдруг увидел её слезы. Она покорно застыла в его объятиях.

– Не бойся взять того, что хочешь, – кивнул Широкоплечий.

Но Удгерф вдруг растерялся. Он отстранился, взглянул в прекрасное, мокрое от слез лицо Дельферы, в её большие глаза. Сколько в них было горя, страдания и… любви! Принц смутился ещё более. Он – воин, и его долг – защищать свою жену. Как же он мог вести себя так? Для чего он тогда существует? Удгерф прикоснулся к её нежной щеке. Грубая рука его скользнула в её волосы, зарывшись в рыжие шелковистые струи. Она робко улыбнулась, и он опустил голову:

– Пьян… Прости.

Удгерф осторожно взглянул в её глаза, и понял, что простила.

Вдруг он вспомнил о гостях, разочарованно переговаривающихся у него за спиной, с неожиданной злостью обернулся к ним:

– Как вы смеете входить в покои моей жены? Пошли вон! Вон!

Схватив с пола меч Хинека, Удгерф ринулся к гостям.

Визжа, те кинулись врассыпную, скатились с лестницы, оставляя на ступенях беспомощных пьяных товарищей.

– Вон! Все вон! – принц обернулся к Широкоплечему, который по-прежнему держал Хинека. – И ты тоже.

– Что тоже? – Широкоплечий исподлобья посмотрел на наследника.

– Ступай. Потом поговорим.

– Потом и кровью ты у меня заговоришь, – Широкоплечий сплюнул, поднялся и не спеша направился к выходу.

Истошным скрипом отозвалась под его шагами лестница.

Хинек встал, разминая затекшие мышцы, посмотрел на молодых, покачал головой и молча вышел.

Удгерф бережно усадил жену на кровать. Хмель отступил, и принцу стало вдруг хорошо от сознания правоты своих действий, от ясности ума и вместе с тем горько. Он опустился рядом с Дельферой. Она ласково положила ему на голову руку, заботливо распутывая сбившиеся волосы.

– Знаешь, я перед тобой виноват. Мы поженились три дня назад, а я даже не заговорил с тобой. Странно. – Удгерф грустно улыбнулся.

– У тебя друзья. Тебе с ними весело.

– Нет, ты лжешь! – Он вскочил, заходил по комнате. – Они мне не друзья. Собутыльники! И мне с ними вовсе не весело, но я вынужден пить, чтоб убить время. Понимаешь?

– Нет.

– Ты должна понять, дорогая. Милая. Если ты не поймешь, то кто тогда? – Удгерф упал к её ногам. – Понимаешь, у каждого есть любимое дело. Если бы ты знала, как счастлив я был, когда встречал людей под Хал-мо-Готреном, когда руководил боем. Понимаешь? Ведь ты моя жена, моя половина. Так дай же мне вторую жизнь. – Паскаяк осекся, рывком встал.

Он слишком много выпил и оттого теперь разнылся и стал городить околесицу.

– Извини. Ты меня совсем не знаешь, да и я тебя тоже. Мы совершенно чужие. Прощай.

Удгерф стремительно вышел из комнаты.

Вскоре после прибытия отряда Чародея курлапских варваров встревожило появление ещё одного чужестранца. У него было широкое, загорелое лицо с узкими, словно прищуренными, глазами, а одежда просторная, неудобная для поездок по лесу.

Под взглядами возбужденных варваров, изучающих неведомое им животное – коня, кочевник добрался до временного обиталища Чародея.

Анисим Вольфрадович все утро просидел на полу, не обращая внимания на окружающих, не принимая еды. Однако за несколько минут до приезда кочевника, он встрепенулся, и солдаты поняли – что-то произойдет.

Вошедший почтительно поклонился:

– Посланник от Гостомысла, прозванного Ужасным, к тебе, Анисим Вольфрадович.

Чародей кивнул.

– Гостомысл, прозванный Ужасным, ждет тебя в Аль-Раде, городе степных кочевников, – доложил приехавший. – Коварный враг следует за нами. Хамрак, Маг Ночи, перенесся с воинством Тьмы на Северный континент.

Чародей нахмурился.

– В сии дни Хамрак пребывает в Королевстве Трех Мысов, – продолжал кочевник. – Ветер принес Гостомыслу, прозванному Ужасным, весть о том, что Маг Ночи обратил око свое на Север, и гонцы-гхалхалтары принесли на быстрых скакунах своих послания королю Ульригу. Хамрак просит помощи у паскаяков. Они склонны поддержать воинство Тьмы.

– Хорошо. Ступай.

Кочевник ещё раз поклонился:

– Гостомысл, прозванный Ужасным, шлет тебе, Анисим Вольфрадович, свое благословение.

Чародей вновь кивнул.

Удгерф вошел в королевский кабинет. Ульриг сидел за столом, бестолково вертя в руках писчее перо.

– Здравствуй, сын.

– Приветствую, ваше величество, – принц непринужденно развалился на стуле, насмешливо глядя на важничающего отца.

Почему, когда он принимает в кабинете, то становится таким надутым и спесивым? Впрочем, Удгерфа это даже забавляло.

– Что за пьяный дебош ты устроил вчера?

– Ничего. Ровным счетом ничего.