Казалось, прошли долгие часы, а она все так же не спускала глаз с молодого человека, неподвижно распростертого на постели. В конце концов, Селеста замерзла и поплотнее укуталась в плащ. Ей не хотелось уходить, пока Роберт не очнется и она не будет уверена, что он в состоянии сам о себе позаботиться.

Внимательнее разглядев лицо Роберта Скотта, Селеста нежно улыбнулась. Ей понравились его широко расставленные глаза, опушенные темными густыми ресницами. Нос, правда, был великоват, а подбородок – слишком квадратный, что не соответствовало представлениям о классической мужской красоте. И все же на это лицо было очень приятно смотреть…

Грубоватые черты сейчас были смягчены сном, но Селеста знала, что, как только Роберт проснется, в его темных глазах снова появится выражение тревоги. Интересно, подумала девушка, смеется ли когда-нибудь этот человек или он всегда чем-то недоволен? Но тут ее взгляд переместился туда, где раньше была левая рука Роберта, а сейчас одеяло лежало идеально гладко.

– Наверное, у тебя есть причины не улыбаться, Роберт Скотт, – тихо произнесла Селеста.

За те два года, что прошли с тех пор, как она осиротела, Селеста познала многих мужчин. Никто из них не был с ней так груб, как Сэм Брейзер, но никто никогда и не пытался встать на ее защиту так, как это сделал сегодня вечером этот парень. Почему он повел себя так храбро, так безрассудно, даже рисковал ради нее жизнью? Вспомнив, что Сэм мог запросто убить Роберта, Селеста внутренне содрогнулась.

Наконец усталость взяла свое. Поняв, что больше бороться со сном она не в силах, Селеста сняла платье, сбросила туфли и легла под одеяло рядом с Робертом. Не успела она закрыть глаза, как тут же уснула.

Как только карета доставила любовников домой, Энджелин поднялась к себе в комнату и начала готовиться ко сну. Она расчесывала волосы щеткой, сидя на своем любимом месте у камина, когда на пороге появился Руарк с подносом в руках.

– М-м-м, как приятно пахнет! – повела носом Энджелин.

Руарк опустился на пол рядом с ней:

– Я приготовил тебе чашку горячего шоколада.

Ее лицо озарилось радостью.

– Ты слишком балуешь меня, Руарк. Я не привыкла, чтобы меня обслуживали. Правда, должна сознаться, мне это нравится…

Она сделала несколько глотков и очаровательно улыбнулась.

– Восхитительно!

Руарк, наклонившись, поцеловал ее в щеку: – Как и ты сама.

– Впрочем, мне не следует это пить – я не засну.

– Ну что же, тогда и мне придется бодрствовать вместе с тобой.

Его бровь забавно изогнулась.

– Мы наверняка придумаем, чем заняться!

Улыбка Энджелин погасла, и она робко взглянула на Руарка:

– Ты был прав – мне не следовало сегодня выходить из дома…

– Забудь об этом, Энджел. Принимай то, что ты не можешь изменить, как должное и не ломай себе голову.

– Как бы я хотела, чтобы Роберт думал так же! Как ты считаешь, он когда-нибудь меня простит?

Руарк усмехнулся:

– Тебя – возможно, меня – никогда!

Взяв у нее из рук чашку, он отставил ее в сторону. Затем, обняв Энджелин, Руарк покрыл ее стройную шею быстрыми поцелуями. Прерывисто вздохнув, Энджелин прижалась к любовнику.

– Теперь, когда ты такая умиротворенная, самое время сообщить тебе кое-что.

Подняв на Руарка ясные, доверчивые глаза, Энджелин молча ждала продолжения.

– На будущей неделе я уезжаю в Англию. Несколько моих лошадей будут участвовать в скачках в Европе.

При мысли о том, что им вскоре предстоит расстаться, сердце Энджелин упало.

– И надолго ты уезжаешь?

– На весь сезон скачек, Энджел. По крайней мере, на девять или десять месяцев.

С таким же успехом он мог сказать – на девять или десять лет, в любом случае это показалось бы ей вечностью.

– А ты поедешь со мной, Энджел? Я понимаю, что не имею права просить тебя…

Ее радости не было предела.

– О да, Руарк! Да, да, да…

– Подожди, Энджел, и подумай, – осадил он ее. – Мы ведь уедем почти на целый год. Ты уверена, что захочешь так надолго расстаться с отцом и братом?

Она обвила руками его шею:

– Мне не нужно думать, Руарк. Я хочу поехать с тобой!

Он привлек ее к себе и крепко поцеловал. Чувствуя, как нарастает в нем желание, Руарк поднял голову и заглянул в сияющее лицо Энджелин.

– Сегодня начинается новый год. С праздником, моя Энджел!

– И тебя с Новым годом, Руарк, – прошептала она, и в ту же секунду его губы закрыли ей рот поцелуем.

Эту ночь – впервые после инцидента в Нью-Йорке – Энджелин и Руарк провели вместе, предаваясь любви. Со времени их возвращения домой Руарк старался вести себя очень осторожно. Хотя Энджелин как будто совершенно оправилась физически, она так много перенесла, что он опасался, как бы малейший неразумный шаг с его стороны не оттолкнул ее. Он намеренно так страстно ласкал ее в карете, надеясь довести до вершины наслаждения в тот момент, когда она была одета и, следовательно, менее уязвима. Однако ее ответная страсть оказалась даже сильнее, чем он рассчитывал.