Изабелла, бросив на остальных отчаянный взгляд, поднялась и пошла к Полю.

— Тебе нужно полежать ещё, — сказала она. — Ты нализался вдрызг. — Издав принуждённый смешок, она добавила: — Не волнуйся, мы все тоже!

Поль оттолкнул её. Сориентировавшись, он направился к двери в детскую и шумно её распахнул. Венсан спал в своей кроватке. Ковёр вокруг неё был усеян игрушками. Поль затворил дверь.

— Вы не упустили ни одной детали, — заявил он.

Раздался звонок. Поль вышел в прихожую:

— Ага! Ещё шутники!

Он отпер дверь. Вошёл улыбающийся Карлен.

— Бр–р–р! Ну и погодка!

Поль машинально помог ему снять пальто. Карлен подошёл к остальным гостям, налил себе фужер шампанского.

— Что это с вами со всеми? — удивился он. — Уж не будете ли вы дуться на меня за то, что я опоздал к ужину?

Раздались протестующие возгласы. К нему подошёл Поль.

— Бенуа, вы виноваты больше всех. Уже второй раз за неделю вы устраиваете мне приступы амнезии. Но больше этот номер не пройдёт.

Карлен бросил на него быстрый взгляд.

— Если вы имеете в виду ваш первый приступ, — сказал он, — то я напомню вам, что с того времени минул уже год.

Поль пожал плечами. Он повернулся к Мариетте.

— И с вами мы ужинали тоже год тому назад? — саркастическим тоном спросил он.

Мариетта несказанно удивилась:

— Вы подразумеваете сегодняшний вечер?

— Нет, вчерашний. Посмотрим, не подвержены ли и вы амнезии.

Мариетта обменялась взглядами с приглашёнными.

— Но вы же отлично знаете, что вчера я была во Франкфурте! Вы сами меня туда отправили улаживать дела с производством нашего препарата.

Поль прикусил губу.

— И вы все, разумеется, это подтверждаете?

Снова воцарилось молчание. Карлен направился в прихожую и снял с вешалки пальто.

— Загляните ко мне завтра, Поль.

Он махнул на прощание рукой и ушёл.

Поднялись Жинесте и Каролина. Их примеру последовали Дармон с Мариеттой. Все четверо со смущённым видом откланялись. Поль остался наедине с Изабеллой.

— Так, значит, — с усилием выговорила она, — ты не знаешь, что сегодня Венсану исполнилось шесть лет?

Она бросилась к нему в объятия. Совершенно сбитый с толку, Поль принялся её утешать.

Изабелла наконец овладела собой.

— И ещё ты забыл, — сказала она деланно жизнерадостным тоном, — что у нас теперь есть телевизор?

— Телевизор? — тупо повторил Поль.

Изабелла отворила дверцы какого–то шкафчика, за которыми обнаружился небольшой экран.

— Кстати, — сказала она, — сейчас время последнего выпуска новостей.

Она включила телевизор.

— Программа всего одна, не то что по радио. Но радио не даёт изображения!

— Да, — покорно согласился Поль, — радио не даёт изображения…

Говорить ему было трудно. Экран осветился. Поль узнал, что двадцатисемилетняя Франсуаза Саган [3] разводится, что во время мятежа в одной из тюрем Буэнос–Айреса убито сорок человек, что «Джоконду» в пластиковом футляре во избежание всяких неожиданностей выгрузили с лайнера «Франция» и стеречь её будет личная охрана президента Кеннеди, что в аэропорту Орли осуществлена управляемая с земли посадка «Каравеллы», что Хрущёв встретился с Тито на Украине, что в Алжире цены выросли вдвое, что на рассмотрение представлен проект Суда Государственной безопасности и что теперь французам, выезжающим за границу, разрешено менять на валюту 5000 новых франков вместо 3500.

Диктор пожелал им спокойной ночи, и на экране пошёл снег.

— Очень интересно, — пробормотал Поль.

Они отдыхали от бурных ласк. Вокруг были темнота и тишина. Изабелла тихо проговорила:

— В твоей жизни кто–то есть.

Поль сказал чистую правду:

— Ты. У меня нет никого, кроме тебя.

— Нет, — возразила Изабелла. — Я уверена в этом. Не спрашивай почему. Я сама не знаю.

Она тоже говорила правду. Но как объяснить ей, что её соперница — она сама!

— Насчёт Мариетты я соврал, — произнёс Поль.

Изабелла повернулась к нему:

— Само собой, потому что вчера вечером мы были с тобой вдвоём. Но к чему эти… эти выходки?

— Знаешь, я был в стельку пьян… Я городил что попало.

— Человек никогда не городит что попало. Как раз когда он считает, что говорит что попало, он чаще всего и проговаривается.

— И о чём же я проговорился?

— Ты пытался отвлечь внимание, покрыть кого–то, говоря о Мариетте. Но как всё это выглядело неуклюже!