— Я так и подумал поначалу, — согласился Эссен. — Но потом заметил у него в руках свиток.

Грегор замер.

— Свиток?

— Так точно. Не выпускает из рук. Как будто боится уронить. Или потерять. Как следует рассмотреть мне не удалось, но у меня сложилось впечатление, что он опломбирован.

— Какой печатью?

— Вот это как раз и не смог разглядеть точно. Но… — Эссен снова сделал паузу, и в этой паузе чувствовалось что-то похожее на нежелание произносить следующее слово вслух, — мне показалось — имперская.

Несколько секунд Грегор молчал.

Имперская печать Аварской империи. Значит, Велин пришёл не с очередным протокольным вопросом. Это явился гонец. Официальный. С посланием от самого Аварского императора. Лично. Минуя все стандартные дипломатические каналы.

Мысль промелькнула быстро, но за ней тянулся длинный хвост следствий. Они с Велином действительно обо всём договорились — буквально на прошлой неделе закрыли последние спорные пункты по компенсациям после нападения на тюрьму, устроенного главой контрразведки и его киборгами. Переговоры шли трудно, но шли. Всё согласовано, подписано, ратификация ожидалась в течение месяца. Обе стороны были заинтересованы в том, чтобы этот эпизод остался эпизодом, а не превратился в повод для чего-то большего. Что могло измениться за семь дней?

Глава поднялся из кресла и подошёл к центральной панели. Активировал трансляцию с камер второй приёмной.

На большом экране развернулась панорама зала: светлые стены, мягкая мебель, стол с напитками — всё то, что полагалось иметь в представительской приёмной ведомства, всё то, что должно было создавать атмосферу спокойствия и располагать к ожиданию. И посреди всего этого — фигура Велина и сопровождающих. Посол действительно мерил зал шагами. Широкими, нервными, неравномерными — шагами человека, которому тесно в большой приемной. Секретарь приёмной, молодая женщина по имени Лайла, что-то говорила ему, явно предлагая присесть или выпить чего-нибудь. Велин лишь отрицательно качал головой не останавливаясь.

Грегор нажал на стоп-кадр и увеличил изображение.

Свиток был у посла в руках. Плотный, цилиндрический, обёрнутый в ткань аварских официальных цветов — тёмно-синего и золотого. На торце отчётливо виднелась печать.

— М-да, ты не ошибся, — произнёс Грегор, не оборачиваясь к Эссену. — Точно имперская. Ниже ещё одна. — Он помолчал, не отрывая взгляда от экрана. — Это не просто официальное послание, это нота. Официальная дипломатическая нота.

— Нота протеста? — тихо спросил Коуэлл.

— Посмотрим. — Грегор развернулся и окинул взглядом Велина на экране. — Одет официально. Парадный мундир, все регалии. Это значит, что явился сюда не как переговорщик, а как официальный представитель своего государства при исполнении протокольной миссии. Значит, что-то произошло. Что-то серьёзное.

Что-то произошло за последние семь дней. Что? Пограничный инцидент? Провокация? Несанкционированные действия кого-то из своих? Или…

Он вдруг поймал себя на мысли, которая пришла не рассуждением, а интуицией — той самой, которую двадцать пять лет дипломатической службы превратили в нечто почти физическое. Неоформленное, без имени, без логики. Но настойчивое.

— Коуэлл, — сказал Грегор, направляясь к гардеробной, — пока я буду переодеваться — быстро просмотри свежие новостные сводки. Все каналы. Особо обрати внимание на приграничные районы с Аварской империей и на любые инциденты в нейтральных секторах.

— Понял.

— И ещё одно. — Он приостановился у стола. — Проверь все новости, связанные с Алексом Мерфом. Любые упоминания за последние десять дней.

Оба секретаря переглянулись. Быстро, почти незаметно. Но глава увидел.

— Что именно вас интересует в связи с господином Мерфом? — осторожно спросил Коуэлл.

— Сам не знаю, — честно ответил Грегор. — Просто чувствую, что это как-то связано. Проверь.

Переодевание в церемониальное облачение было процедурой, которую Грегор терпеть не мог. Не из скромности — просто на это уходило двадцать минут, которые всегда можно было потратить продуктивнее. Но дипломатический протокол — это язык, причём язык точный: явиться на официальную встречу без церемониального облачения означало либо пренебрежение, либо незнание норм. Ни того ни другого позволить себе он не мог. Особенно сейчас.

Коуэлл и Эссен помогали молча. Сначала базовый китель аратанской дипломатической службы — глубокого тёмно-синего цвета, плотная ткань с едва заметным отливом. Поверх — церемониальная накидка с золотым шитьём по воротнику и манжетам, обозначавшим ранг главы ведомства. Орден Имперской Звезды — на правую грудь, Золотое Перо Аратана — на левую. Наплечные знаки различия. Боковая застёжка из золотых пуговиц — каждая отлита вручную, каждая с гравировкой герба.

Всё это время Грегор негромко ворчал — скорее себе под нос, чем для секретарей.