Я провёл рукой над саркофагом, ощущая потоки магии. Энергосистема работала. Слабо, еле-еле, но работала. Жизненные показатели стабильны.

Он был жив. Не мёртв, как дети в первом склепе. Именно жив, погружённый в магический сон.

Я обошёл все саркофаги, изучая спящих. Юноши и девушки от четырнадцати до девятнадцати лет. Все в одежде учеников академии. Все с чертами лиц, характерными для Рихтеров.

Мой клан. Дети моего клана, спрятанные здесь почти тысячу лет назад.

— Их можно разбудить, — подтвердил мои мысли дед. — Прямо здесь. Не нужны Вийоны, не нужна операционная. Просто влить энергию и отменить заклинание.

Регина, до этого молчавшая, подошла к одному из саркофагов и усмехнулась:

— Сколько же ещё сюрпризов припрятали твои предки, Рихтер? Один склеп, второй… что дальше? Целая армия в заморозке где-то в Сибири?

— Если найду, обязательно дам тебе знать, — парировал я.

Октавия тем временем изучала руны, записывая что-то в свой блокнот.

— Последовательность пробуждения простая, — доложила она. — Сначала активируем руны подпитки, затем снимаем основное заклинание сна, потом постепенно выводим из транса. Весь процесс займёт минут десять на человека.

— Тогда начинаем, — решил я. — С кого?

Дед подошёл к первому саркофагу в ряду.

— С этого юноши. Он выглядит самым крепким.

Я встал с одной стороны саркофага, дед — с другой. Октавия расположилась в изголовье, приготовившись помогать.

— Эрвин, — обратился я к старейшине, который всё это время стоял у входа, не в силах оторвать взгляд от саркофагов. — Ты можешь подняться наверх. Или остаться и посмотреть.

Старик помедлил, затем медленно подошёл ближе.

— Я хочу увидеть, — сказал он тихо. — Я хочу увидеть, ради чего моя семья жила здесь двенадцать поколений.

Я кивнул и сосредоточился на работе.

Сначала я коснулся рун подпитки. Зелёное свечение пробежало по краю саркофага, и я почувствовал, как энергосистема юноши начинает активнее работать. Сердце забилось чуть быстрее. Дыхание стало глубже.

Дед со своей стороны делал то же самое, создавая резонанс между нашими потоками энергии.

— Теперь основное заклинание, — подсказала Октавия.

Я нашёл центральную руну сна и начал аккуратно вливать в неё энергию. Не разрушая, а именно отменяя, снимая один слой защиты за другим.

Заклинание сопротивлялось. Оно было создано, чтобы держаться веками, и просто так не хотело отпускать свою жертву. Но я был сильнее. И я был Рихтером, для которого это заклинание изначально и создавалось.

Руна потускнела. Погасла.

— Последний этап, — напомнила Октавия.

Я положил руку на грудь юноши и начал осторожно выводить его из транса. Энергия текла через мои пальцы, подталкивая его сознание к пробуждению.

Сначала ничего не происходило.

Затем веки дрогнули.

Юноша вздохнул, глубоко, судорожно, словно человек, слишком долго пробывший под водой.

А затем он открыл растерянные, полные страха, глаза и попытался сесть, но тело не слушалось. Мышцы атрофировались за долгие века сна.

— Спокойно, — сказал я мягко. — Всё в порядке. Ты в безопасности.

Юноша повернул голову, посмотрел на меня. Страх сменился замешательством.

— Кто… кто вы? — прохрипел он хриплым неуверенным голосом. — Где… где я?

— Меня зовут Максимилиан Рихтер, — представился я. — А ты в усыпальнице, которая охранялась почти тысячу лет. Как тебя зовут?

Юноша моргнул несколько раз, пытаясь сообразить.

— Михаил, — наконец выдавил он. — Михаил Рихтер. Я… я был в академии. Мы готовились к экзаменам, и потом… потом пришёл мастер Альберт. Сказал, что нас нужно погрузить в сон. Временно. Для безопасности. И…

Он осёкся, осознав что-то.

— Сколько времени прошло? — спросил он, и в его голосе прозвучал ужас.

Я колебался секунду. Но правда всегда лучше лжи.

— Почти тысячу лет.

Тишина.

Михаил смотрел на меня, не моргая. Потом медленно перевёл взгляд на деда, на Октавию, на Эрвина.

— Тысячу… — прошептал он. — Это невозможно.

— К сожалению, возможно, — мягко сказала Октавия. — Но ты жив. И мы вернём тебя домой.

Слёзы потекли по щекам юноши.

— Мои родители… семья… друзья… все…

— Все мертвы, — закончил я за него. — Да. Я не буду врать, мир изменился. Клан Рихтеров был почти уничтожен. Но мы восстанавливаемся. И ты теперь часть этого.

Михаил закрыл лицо руками и заплакал. Тихо, сдавленно, пытаясь сдержаться.

Я дал ему время прийти в себя.Наконец, он вытер слёзы и кивнул.