Чем дальше от руин, тем ярче лес. Будто сама жизнь сторонится моей родины. Что неудивительно, учитывая пристрастия деда и отца. Тропа скорее звериная, мы движемся в зелёном туннеле, чья крыша переплетение ветвей. Через них пробиваются узкие лучи, скользят по земле, создавая муаровый узор теней.

— Ох, я узнаю это место! В детстве часто гуляла здесь… с подружками. — Всплеснув руками, прощебетала Мелани, вертя головой с такой живостью, что золотая волна волос скрывает лицо.

— Далеко ещё до города?

— Пара часов, верхами.

— Коня бы…

— Ну, деревня совсем рядом. Вы, видимо, никогда не бывали в наших краях?

— Да.

Ложь, я бывал во всех краях цивилизованного мира, а моими деяниями пугали матёрых воинов. От дворцов королей до островов, везде гремело моё имя! Правда, его заглушали имена отца и деда, но их больше нет. На мгновение перед внутренним взором всплыло худое лицо отца и удивление в его глазах. Причиной тому мой клинок в его груди.

Хорошие дети превосходят родителей, а я прекрасный сын. О лучшем он и мечтать не мог.

Левая нога опустилась в пустоту, а земля подло прыгнула в лицо. Я едва успел выставить руки, но правая не послушалась, и тело завалилось набок. Звуки стали глуше, девка завизжала, ухватила за плечи тряся и выкрикивая:

— С вами всё в порядке?! Наз Элдриан, вы меня слышите?!

— Слышу…

Голос слабый, а в животе и груди прорастает бритвенно острая боль. Будто каждая вена превратилась колючую проволоку и пришла в движение. В ушах загремел призрачный смех мага. Ну конечно, подлая тварь перестраховалась! Вот что он имел в виду…

— Вам плохо?

«А ты как думаешь дура?!»

— Да. Кажется, старый яд…

— Тут совсем рядом живёт ведьма… она бывает лечит…

— Веди… — Прохрипел я, собираясь с силами и вставая на колено.

Боль пульсирует в кончиках пальцев, подбирается к сердцу. Медленно и неотвратимо.

— Наз, она очень злая!

— Злая? Очень хорошо.

— П-почему?

— Злой лекарь это определено профи. Все они добрые в начале пути, а вот пообщавшись с пациентами…

Слова сорвались с губ вместе с кровью. Закашлялся, закрывая рот ладонью и чувствуя горячие брызги. Мелани подхватила под руку и повела куда-то в сторону, по едва приметной тропке. Что-то говорит, но звуки сливаются в бубнящий прибой. Мир перед глазами краснеет и раскачивается, по краю зрения сгущается мрак.

Я не хочу умирать! Не сейчас, не так! Проклятье, вообще никак! Ведь только начал, такой план…

Я ослеп, меня волокут по земле, ноги безвольно болтаются, руки как мокрые верёвки. Голова упала на грудь, а изо рта стекает горькая слюна. Должно быть, маг во Тьме сейчас смеётся…

***

Тепло, даже жарко, и больно. Будто после первой встречи с дедом. Что ж я жив, это уже радует. Теперь надо остаться живым, желательно вечно. Веки тяжелы, как свинцовые плиты, с трудом разлепил их.

Лежу на медвежьей шкуре в комнате с низким бревенчатым потолком. Свет из окна падает на древнюю старуху, что склонилась надо мной с глиняной кружкой в сморщенных руках. Белёсые глаза сверкают, а в них отражается жалкий, бледный и явно умирающий мужчина. Я.

— Так-так, — заскрипела ведьма, убирая кружку и ставя куда-то за гранью видимости, — кажется, вы пришли в сознание, принц Элдриан.

Приплыли, она меня знает. А раз так, то лучшее на что могу надеяться, это кинжал в сердце.

— К… к… кто…

— Кто я? Ах, боюсь мы не были знакомы, но я вас видела. Ах, вы ничуть не изменились, а вот я уже не та девочка в красном переднике.

— Вивиан?

— О! Какая честь! Узнали маленькую помошницу мастера? Ах, как я плакала, когда вы его убили!

Старуха наклонилась ниже, и я смог почувствовать омерзительный старческий смрад. Боги, не будь при смерти, меня бы вырвало! Хуже конца и не придумать, возмездие, настигшее через столетие. Какая ирония.

— Рыдала навзрыд, от счастья. Лаборатория вся моя и грязное животное, так любившее маленьких девочек, жрёт землю. Воистину, прекрасный день был. Жаль только счастье скоротечно. Но вот он вы и я, почти живая. Удивительно, да?

— И что теперь? — Выдавил я, усиленно подбирая мольбы о пощаде.

— Я вас вылечу, — сказала Вивиан, оттопырила указательный палец, длинный и увенчанный жёлтым ногтем. — Но с условием.

— Говори…

Ведьма отстранилась и передо мной встала девочка, лет десять, может, меньше. Белокурая, как снег, с водянисто-голубыми глазами и смешно вздёрнутым носом. Она смотрит на меня со смесью страх и… жалости? Вот чего не ожидал.

— Это Ваюна, моя… ученица.

Голос Вивиан ввинчивается в уши, смешивается со смертным звоном. Девочка легонько поклонилась, делая книксен.