Иногда к нему подходил Алексей. Тому всё время хотелось спать. Он и вставал лишь бы перекусить или справить нужду; не обращая ни на кого внимания, возвращался к кровати и тотчас засыпал. Как-то пошутил:

— Отосплюсь, а потом всю жизнь буду бодрствовать!

Чем ближе подплывали к Италии, тем серьёзнее становились лица. С противником так или иначе многие были знакомы, встречались в предыдущих походах, а новички наслушались рассказов. Начиная с VIII века и особенно в IX-XI веках жители Норвегии, Швеции и Дании — норманны — на своих кораблях совершали далёкие морские походы, целью которых был захват богатой добычи и пленных. Захваченных пленных они продавали в рабство на рынках различных европейских и азиатских стран, сочетая, таким образом, морской разбой — пиратство — с торговлей.

Особенно часто морские разбойники нападали на Англию, Шотландию и Ирландию, а также достигали Фарерских островов и Исландии, где основали свои колонии. Норманны проникали вглубь Германии и Франции, беспощадно грабя и опустошая страны и повсюду наводя ужас. В начале X века они захватили территорию в устье Сены и создали своё княжество под названием Нормандия, а в 1066 году им удалось покорить Англию. На Руси норманнов звали варягами.

Отличные мореходы, они прошли через Гибралтар в Средиземное море, завоевали Южную И талию и Сицилию и создали государство под названием «Королевство обеих Сицилий». Особенно прославился правитель Рожер Второй, который от Папы Римского Иннокентия II получил королевский титул. Он взял Тунис, начал войну с Византией, захватил остров Корфу, ограбил Кефалонию, Коринф, Фивы, Афины и другие владения Византийской империи, приобретя в этих походах огромную добычу золотом, серебром и другими драгоценностями; сверх того, многие тысячи греков знатного и низкого сословия, разного пола и возраста он вывез в Сицилию, где заселил многие места, имевшие недостаток в жителях. Вот против этого противника и двигалась многочисленная флотилия с большим войском.

План императора Мануила был прост: высадиться на восточном берегу Италии, разгромить там норманнские войска и дойти до Мессинского пролива; там на кораблях переправиться в Сицилию и окончательно добить морских разбойников.

Первым городом был Брундизий. С моря были видны мощные кирпичные стены с высокими башнями, за стенами громоздилось скопище домов, возле пристани стояли десятки кораблей, судя по виду — торговых. Вокруг города были раскинуты пригороды и деревни, утопающие в садах и виноградниках. Край, как видно, жил в достатке, копившемся веками, сейчас он подвергнется разграблению. Всеволоду, ещё не бывавшему в сражениях и не прошедшему дорог войн, всё это казалось диким и противоестественным.

Флотилия подплыла к берегу, началась высадка. Корабль Всеволода пришвартовался чуть в сторонке от пристани. Наблюдая, как воины выводят коней, он краем глаза видел бой, который развернулся в бухте. Норманнские суда не успели выйти в море, теперь их на абордаж брали византийцы. Противник отчаянно сопротивлялся, но подходили всё новые корабли, воины азартно кидались в схватку. Крики, звон металла, глухие удары столкнувшихся судов...

Часть византийских кораблей стала выстраиваться в линию, с них, оставляя дымный след, полетели бочонки с «греческим огнём». В городе тотчас начались пожары, чёрный дым столбом стал медленно подниматься в голубое, без единого облачка небо.

К Всеволоду подскакал Константин, резко осадил коня, выкрикнул:

— Объект твоего наступления — вон та башня! Вяжи лестницы и готовься к штурму!

— Где взять жерди?

— Ты что — маленький? Видишь рощу, руби её, вот тебе и жерди! По деревням пусти воинов, может, там найдут что-то подходящее. Главное, время не теряй! Надо брать город, пока противник не очухался!

Несмотря на трёпку в море и усталость от плавания, воины живо повскакивали на коней и помчались к роще; часть из них Всеволод отправил по деревням. Скоро жерди были добыты, увязаны в лестницы.

Подбежал Алексей, его отряд встал рядом. Глаза у друга сияющие, восторженные:

— У меня лестницы тоже готовы! Придётся, видно, связывать по две или три штуки, стены на моём участке очень высокие.

— Ну не выше константинопольских.

— Сравнил! С нашими столичными укреплениями едва ли какой город в мире сможет равняться. Разве что Рим.

— Рим воюет на нашей стороне, так что штурмовать не придётся.

— Ох, завтра и заварится каша! Мои воины горят нетерпением, хоть сейчас готовы лезть на стены.

— Каша уже заварилась. Корабли в бухте захвачены, город горит.

— Внезапность — великое дело!

Наутро в стане византийцев зажглись многочисленные костры, потянуло мясом. Это воины готовили завтрак, чтобы поплотнее поесть перед боем. Священники отслужили молебен, войско позавтракало, стало выдвигаться к городским стенам. Всеволод свой отряд поделил на две части: одни должны были лезть по лестницам, остальные — поддерживать нападающих стрельбой из лука, не давая противнику свободно обороняться. Ударили барабаны, заревели трубы, и началась яростная схватка. Всеволод видел, как его воины зло и напористо полезли наверх. Но тут с башни полетели камни и брёвна, полились кипящие вода и масло. Трещали лестницы и кости раздавленных людей, крики и стоны перемежались со звоном мечей, посвистом стрел и тупыми ударами дротиков и копий. На смену погибшим Всеволод кидал новые и новые силы, однако башня держалась. Тогда он, не выдержав азарта схватки, вырвал из ножен свой меч и кинулся по лестнице.

Его чем-то сильно ударило в щит, но он устоял и продолжал упорно подниматься. Наконец, увидев проем между зубцами, чужую воинскую одежду и балансируя на ступеньке, стал рубиться с защитниками; сколько их стояло, ему не было видно, да это его и не интересовало. Главное — любым способом пробиться на площадку. Однако противник оказался умелым и упорным, и Всеволоду не удавалось его одолеть. Он уже чувствовал, как изнемогает, как теряет последние силы, что вот-вот может допустить роковую ошибку и будет сбит с лестницы и полетит с огромной высоты вниз...