Итак, мир был поделен без участия Рима. Знал ли Ганнибал своего союзника так же хорошо, как врагов? Знал ли, что его союзник был беспокойным прожектером, который принимался за все, но вскоре бросал любое дело? Его двор в Пелле стал прибежищем всякого рода фантастов. А потому Ганнибал был обречен по-прежнему воевать один против целой страны, набирая армию — где хитростью, где жестокостью — из ее же подданных.

Вместо вождя великой державы Ганнибал все больше играл роль главаря мятежников, разжигавших в Италии гражданскую войну. Подобно ливийцу Матосу, годами скитавшемуся по карфагенской земле и разбитому Гамилькаром, сын Гамилькара был обречен годами скитаться по италийской земле. Местные города и общины подчинялись ему, пока он и его армия находились рядом с ними. Немало досаждали Ганнибалу мелкие партизанские отряды. Они нападали на карфагенян и их союзников, убивали их, но и сами гибли в этой борьбе.

Италия велика. Ганнибал вынужден был дробить свои силы, доверяя командование помощникам, но он не мог даровать каждому из них частицу своего гения. Дальнейшие события показали, что Ганнибал был окружен пусть и верными друзьями, но посредственными командирами. Они хороши, пока все решает их вождь. Каждый из них по отдельности ничуть не лучше римских военачальников. Начинаются поражения. То один, то другой карфагенский отряд разбит. От раны, полученной во время осады Касилина, умирает Махарбал, который еще недавно был настроен решительнее, чем Ганнибал.

Но тут на сторону Ганнибала перешли Сиракузы, где в 215 году до нашей эры умер девяностолетний царь Гиерон II, верный союзник римлян. Его сын и наследник Гелон к тому времени уже скончался. После Канн он открыто принял сторону Карфагена, готовясь захватить власть. Смерть оборвала его планы. В его смерти, может быть, не без причины обвиняли его отца. Некоторые говорили и о происках римлян.

На престол взошел юный Гиероним, сын Гелона и по матери потомок царя Пирра. О начале его царствования Тит Ливий едко сказал, что Гиероним своими пороками стремился "сделать незабвенной память о деде". Он стал носить пурпурные одежды, украшать себя диадемой, выезжать из дворца на четверке белых коней. Еще важнее были перемены во внешней политике. "От природы неустойчивый" (Полибий), пятнадцатилетний царь немедленно заключил союз с Карфагеном, так как его царство было разорено поборами римлян. К этому союзу он мечтал привлечь и Египет.

К тому времени будущее Сиракузского царства было под вопросом. Большую часть Сицилии занимала римская провинция. Если Рим победит карфагенян, то вскоре поглотит и Сиракузское царство; если проиграет, то Ганнибал вернет новому союзнику часть Сицилии. Будущей границей между ними станет, как и в IV веке до нашей эры, река Галик. Позднее Гиероним потребует от своих новых союзников всю Сицилию, и те, желая сохранить союз, согласятся.

Тогда же в механизм мировой политики вмешалась и личная драма: сторонники римлян в окружении Гиеронима решили отстранить от власти юного царя; однако их заговор был раскрыт, а они сами казнены. Тем решительнее Гиероним стал действовать в угоду карфагенянам. Но его правление было недолгим; летом 214 года до нашей эры ему не помогла и вооруженная свита — с ним расправились новые заговорщики. С оружием в руках они набросились на него прямо на улице, в то время как один из заговорщиков задержал телохранителей. Были перебиты и ближайшие родственники Гиеронима. Впрочем, цареубийцам не удалось привлечь сиракузский народ на сторону Рима.

В Сардинии тоже началось восстание против римлян. Население было утомлено жестоким, алчным господством римлян.

Карфагеняне же хотели не господствовать, а отдыхать. Они уже наслаждались радостями победы. Так, когда они захватили Кампанию и разместились здесь на зимних квартирах, то, по рассказу Страбона, местные жители "настолько изнежили карфагенских воинов сладострастными удовольствиями, что Ганнибал заявил, что хотя он и победил, но подвергается опасности попасть в руки врагов, так как воины вернулись к нему не мужчинами, а женщинами". Луций Анней Сенека лапидарно обрисовал происходившее: "Победивший мечом был побежден пороками".

Ржавеет оружие войны — меч, вложенный в ножны. "Ржавеет" целое войско. Лень охватывает людей, воевавших годами. Радостями жизни пренебрегает только их вождь. Он перечитывает "Записки" Пирра, ест простую солдатскую пищу — сыр, хлеб, мучную похлебку, бобы, избегает появляться на пирах. Он ведет себя так сдержанно, что его биограф, Юстин пишет: "Любой неминуемо скажет, что можно было бы усомниться в африканском происхождении Ганнибала". Он мечтает лишь о том, как встряхнуть италиков и сломить их оцепенение.

Ганнибал уже успел убедиться, что под властью Рима италийские племена утратили всякое стремление к самостоятельности. Похоже, он переоценил желание италиков обрести свободу. Они лишены политической воли, даже отвыкли от воинской службы. Зато проснулась старинная ненависть, разделявшая их. Жители Бруттия ненавидели самнитов, те и другие — луканов, и все вместе — апулийцев. Страна раздроблена; она обречена стать жертвой Карфагена или Рима.

По оценке историков, римляне собрали к этому времени более 200 тысяч солдат. У Ганнибала же армия по-прежнему не превышала 40 тысяч человек. Взамен выбывших солдат он набирал в армию добровольцев-италиков, но те не горели желанием сражаться. Ганнибал мог вести за собой стотысячную армию. Ему же не удалось набрать и 20 тысяч италиков. Мобилизовать их он не хотел. Что толку вести в бой солдат, которые разбегутся в минуту опасности?

Армия и так портилась. В 215 году до нашей эры, в сражении под стенами Нолы, отряд из 272 воинов перешел на сторону римлян. В войсках Ганнибала прежде не было предателей. Теперь же нанятые наспех солдаты позволяли себе выбирать между Ганнибалом и вождями Рима. Сражаясь на стороне Рима, перебежчики, видимо, чувствовали уверенность в будущем. Ганнибал же потерял надежду и на свое самое грозное оружие — сорок боевых слонов, доставленных из Африки. Римские легионеры научились отпугивать слонов шумом и огнем.