Шрифт:
На выступе стояли несколько стражников и, страшно ругаясь, беспрестанно палили по удалявшемуся мотоциклу. С полдюжины всадников устремились в погоню за ним. По крутому склону лошади спускались медленно и осторожно, но как только оказались внизу, стали потихоньку набирать прыть.
Питт и Джордино изо всех сил вцепились в мотоцикл, стрелой мчавшийся вниз по горе со скоростью никак не меньше восьмидесяти миль в час. Питт отпустил ручку заднего тормоза, на которую инстинктивно нажимал с тех пор, как они оторвались от края утеса. На крутом длинном спуске тормоз стал бесполезен.
После нескольких секунд почти вертикального падения гора стала понемногу переходить в равнину. Поначалу не очень заметно, но хотя бы исчезло ощущение свободного полета и пустоты в желудке. Питт даже начал потихоньку двигать рулем, стараясь объезжать пятна кустарника, усеивающие склон, и редкие валуны. Мало-помалу он обрел полный контроль над мотоциклом. На одной рытвине они подскочили так высоко, что чуть было не вылетели, но смогли-таки опуститься на сиденья и покрепче ухватиться за руль и поручни перед очередной ямой. Питту казалось, что почки у него оторвались от бесконечной тряски: плохие амортизаторы и жесткое сиденье превращали поездку в сплошной кошмар.
Несколько раз мотоцикл сильно кренился то в одну, то в другую сторону, грозя перевернуться, и всякий раз Питг выправлял ход машины рулем, вто время как Джордино, высовываясь из коляски, помогал ему сохранять ее равновесие. Питту не удавалось избегать столкновений с отдельными препятствиями, неоднократно то коляска, то весь мотоцикл подскакивали на крупных камнях. В результате гладкий обтекаемый нос коляски, побитый отлетавшими камнями, выглядел так, словно по ней кто-то хорошенько прошелся кувалдой.
Постепенно крутой склон перешел в равнину, а кустарник и валуны уступили место сухой траве. Вскоре Питт незаметно для себя прибавил газу. Почва становилась мягче. Ветер не утихал, как и прежде продолжая хлестать в лицо. Густая пыль, стоявшая в воздухе, не оседала, ограничивая обзор до нескольких десятков футов.
— Погоня еще есть? — прокричал Питт.
Джордино утвердительно кивнул. Он несколько раз оборачивался и видел, как всадники спускались с горы. Хотя преследователи изрядно поотстали и за тучами пыли были незаметны, Джордино отлично понимал, что они идут за ними. «Погоня только начинается», — хмуро подумал он.
Питт тоже не сомневался в упорстве воинов. Пока старенький мотоцикл тарахтел, они оставались недосягаемы для всадников. Но безопасность их была относительной. Питт отлично знал — преследователи не отстанут. Оставалось надеяться на то, что сильный ветер заметет следы. Фактически жизнь их теперь зависела от количества бензина в стареньком мотоцикле.
Чтобы отогнать неприятные мысли, Питт принялся размышлять о мотоцикле. «Ява» чешского производства впервые появилась в продаже еще до войны. Создали ее на военном заводе, где производили гранаты и другое вооружение. В послевоенные годы легкая, оснащенная мощным мотором, вобравшая в себя все технические новинки своего времени «Ява» сделалась очень популярной благодаря главным образом своей неприхотливости и живучести. Когда завод национализировали, спрос на нее на западном рынке упал. Старенький мотоцикл под Питтом, несмотря на стоялый бензин, продолжал мерно трещать и скорость давал приличную. «Выжмем из тебя максимум», — думал Питт, надеясь как можно дальше оторваться от преследования. Сжав зубы и прищурившись, он крепче сжал руль и еще поддал газу, устремляя мотоцикл в серый от пыли воющий мрак.
Темнота быстро окутала широкую степь, похожую на застывшие невысокие волны. Сквозь нависшие над пыльной бурей облака неясно мерцали луна и заезды. Вокруг была черно. Лишь изредка где-то вдали загорался и тут же гас слабый огонек, пожираемый порывом серого ветра. Вой его заглушал треск уверенно работавшего двухцилиндрового четырехтактного мотора, уносившего Питта и Джордино.
Чешский мотоциклет, часто подскакивая, несся по траве, как доска для серфинга по морю. Побитый годами, он скрипел и бренчал, подпрыгивая на кочках, и кренился из стороны в сторону. Вцепившись затекшими руками в руль, Питт выжимал из него все возможные лошадиные силы. Несмотря на пересеченную местность, мотоциклетик держал постоянную скорость почти полсотни миль в час, что позволяло уходить от преследования все дальше и дальше. Правда, вданный момент расстояние уже не играло большой роли — мотоцикл оставлял в почве глубокие следы, по котором всадники легко могли найти его.
Питт втайне надеялся обнаружить пересечение дорог, где он смог бы запутать преследователей, но ничего, кроме тропок, пробитых лошадиными копытами, ему не попадалось. Однажды перед глазами мелькнул слабый огонек, и Питт направил мотоцикл в ту сторону, но огонек быстро исчез в очередной туче пыли, и они снова оказались в кромешной мгле. Хотя свет фары и не выхватывал впереди ничего похожего на дорогу, Питт успел заметить, что характер местности изменился — холмы уменьшились в размерах и стали более пологими, почти исчезла трава.
«Должно быть, мы въехали в район с более ровным ландшафтом», — бесстрастно подумал Питт, заметив, что Джордино перестал чертыхаться при каждом толчке. Вскоре холмы и вовсе исчезли, густая трава сменилась редкой чахлой растительностью, а почва из мягкой превратилась в твердую, из которой кое-где торчали редкие кустики.
Они пересекли северную границу пустыни Гоби, обширное пространство, занимающее треть Монголии. В древности на ее месте находилось внутреннее море. Скорее каменистая, чем песчаная равнина с засушливым климатом, Гоби дает пристанище многочисленным популяциям газелей, ястребов, другим представителям дикой природы, прекрасно чувствующим себя в местности, некогда кишевшей одними динозаврами. Но Питт и Джордино ничего не замечали в кромешной темноте, особенно Джордино, который настолько привык к тряске, что не заметил бы, если бы мотоцикл поскакал по гранитным плитам. Питт, наклонившись к рулю, пристально вглядывался в дорогу, старательно объезжая громадные зазубренные валуны. Несколько минут он лавировал между невысокими горами, за которыми внезапно открылась широкая плоская равнина.