Насмерть перепуганный Влад глядел, как убивают его то­варищей. Когда в Дмитрия полетела первая стрела, он едва не вскрикнул от неожиданности. Сердце стучало так, словно со­биралось вырваться из груди. В кровь брызнул адреналин, страх заставил подняться и побежать куда глаза глядят. Он переполз на противоположную сторону оврага и бросился наутек. Так быстро Влад никогда не бегал. Он уже не чувствовал ни опья­нения, ни боли в колене, думая только о том, как бы спастись. Несколько раз он падал, резал ноги и руки об острые камни, но, не замечая ран, торопливо поднимался и снова бежал, не сбавляя скорости. Он постоянно вслушивался втишину, пыта­ясь за бешеным стуком сердца уловить цокот копыт. Но пого­ни не было.

Спотыкаясь и дрожа, он мчался в течение двух часов, ни на секунду не останавливаясь, пока наконец не достиг мчащихся шумных вод Селенги. Двигаясь вдоль берега реки, Влад набрел на два валуна, между которыми решил укрыться от возможного преследования. Он втиснулся в расщелину между камнями и быстро заснул в надежде стряхнуть с себя живой кошмар, кото­рому стал свидетелем.

Отсутствие удобств и бесконечная тряска заставили Терезу вспомнить вестерны, а именно — кадры пересечения почтовы­ми дилижансами Баттерфилда диких прерий юго-западной ча­сти Америки в 1860-х годах. Двухтонный автофургон сотрясал­ся от каждой кочки и рытвины, и вибрация его передавалась Терезе с такой силой, что, казалось, все ее кости бренчат. Путы на руках, жесткая деревянная скамья и два охранника, сидя­щих напротив, ощущение комфорта не усиливали. Только при­сутствие закованных в наручники Роя и Уоффорда вносило хоть какое-то успокоение в ее расстроенную душу.

Раздраженная, усталая и голодная, Тереза пыталась проана­лизировать и увидеть смысл в событиях на Байкале. Татьяна, разбудив ее среди ночи и приставив к груди пистолет, практи­чески ничего не говорила. Терезу и других ученых вывели из кают, усадили в шлюпку и вскоре доставили на черный сухогруз, потом вытолкали на берег и заперли в автофургоне. Какое-то время они просидели в нем, пережидая выстрелы и су­матоху на корабле, а затем грузовик тронулся, и они куда-то поехали.

Она задавалась мрачным вопросом относительно судьбы русского доктора Саргова, которого охранники грубо схватили за руки и потащили в другую часть сухогруза. Ничего хорошего такое обращение не предвещало, и Тереза, естественно, опаса­лась за жизнь веселого общительного ученого. Волновалась Тереза и за судно. Когда они покидали «Верещагин», она заме­тила, что судно сидит глубоко в воде. Она не видела Ала, Дир­ка, других членов команды и подозревала, что и они тоже нахо­дятся в опасности. Сильнее всего ее мучил вопрос — с какой же целью их по­хитили? Собственная судьба ее, разумеется, тревожила, но жа­лость к себе быстро исчезла, когда она внимательно рассмот­рела Роя и Уоффорда. Они страдали гораздо сильнее: у Уоф­форда была серьезно травмирована нога — скорее всего он сло­мал ее, когда, потеряв равновесие на трапе, упал на палубу сухогруза. Он сидел, вытянув ногу перед собой, и всякий раз, когда грузовик качался или подпрыгивал, морщась от боли, чуть приподнимал ее.

Тереза пристально оглядела дремавшего Роя и увидела, что рубашка у него на груди испачкана кровью. Там, на сухогрузе, он остановился, чтобы помочь Уоффорду подняться в грузо­вик, и один из охранников ударил его по лицу прикладом кара­бина, отчего Рой на несколько минут потерял сознание и его, как мешок, за руки, волоком втащили в фургон.

Очередной удар о кочку выбил из Терезы страх. Она попро­бовала закрыть глаза и подремать, отрешившись от окружав­шего ее кошмара. Грузовик трясло еще часов пять, затем, как показалось Терезе, они проехали какой-то город, довольно большой, судя по количеству остановок на светофорах и гуд­кам машин. Затем шум автомобилей стих, грузовик снова стал набирать скорость и вскоре опять выехал на проселочную до­рогу, по которой катил еще часа четыре. Наконец грузовик по­ехал медленнее, и по внезапной настороженности охранников Тереза догадалась, что они прибыли к месту назначения.

— Родись мы птичками или мушками, смогли бы улететь, — невесело усмехнулся Уоффорд после того, как грузовик попал колесом в глубокую выбоину и резкий толчок сбросил их с си­дений.

Тереза через силу улыбнулась ободряющей шутке, но отве­тить не успела — грузовик остановился. Двигатель замолк, и открылась задняя дверь фургона. На секунду всех ослепил яр­кий свет. По кивку одного из охранников Тереза и ее друзья поднялись, спустились по приставной лестнице и встали, об­водя глазами местность.

Они находились в центре странного поселения, состоявше­го из двух раздельных зданий. Над ними простиралось яркое синее небо. Несмотря на легкий прохладный ветерок, обдував­ший их лица, температура была выше, чем на Байкале. Тереза потянула носом воздух, отметив в нем горьковатый степной аромат. Внизу на многие мили простиралась поросшая травой равнина, рядом с поселением высились серо-зеленые горы. Казалось, что все вокруг частью построено, а частью вырубле­но в склоне горы, поросшем низким кустарником и окружен­ном высокими соснами.

Слева стояло невысокое кирпичное здание, похожее на не­большой заводской корпус, наполовину скрытое за длинным рядом валунов и деревьев. К торцу его была пристроена конюш­ня, казавшаяся неуместной среди современных построек. С десяток низкорослых сильных лошадей паслись в большом за­гоне, выгрызая из каменистой пыльной почвы остатки травы. В другом торце здания находился гараж, сквозь открытые двой­ные двери виднелся целый автопарк — грузовики, транспорте­ры, джипы. Там же стояли длинные верстаки с инструментом, на стенах висели полки с канистрами. Посреди гаража стояло множество землеройной техники, вокруг нее суетились чело­век десять рабочих в черных спецовках.

— Как-то сразу вспоминается Индия, постройка Тадж-Ма­хала, — пробормотал Рой.

— Можешь считать, что мы заехали в Индию, — мрачно отозвался Уоффорд и тихо застонал.

Тереза повернулась и осмотрела второе здание. Она мыс­ленно согласилась с Роем — оно действительно имело не­большое сходство с индийским оригиналом, только отличалось меньшими размерами. В отличие от заурядного кирпичного строения, выполнявшего явно промышленные функции, это возводили с претензией на художественную выразительность. Вход в него, выполненный в виде арки, украшали две невысо­кие массивные колонны из белого мрамора. Внутрь вела кры­тая галерея. Центральный зал строения, приземистого, словно выраставшего из земли, венчала куполообразная белая крыша с длинным золотым шпилем в центре. Строение до некоторой степени напоминало храм Тадж-Махал. Однако несмотря на определенное изящество, Тереза сочла его безвкусным, по­скольку оно больше походило на упавшую с небес гигантскую ложку с ванильным мороженым.