Конференц-зал был забит до отказа, преимущественно мужчинами, с тревогой ожидавшими ее доклада. Пока Харви, открывший совещание, делал краткий экономический обзор, Клейтон изучала аудиторию. Она быстро заметила вкрапле­ния партнеров по бизнесу и менеджеров старшего звена по ранней седине и выпуклым животам — свидетельствам дол­гих часов, проведенных в стенах рабочих кабинетов. Противо­положную сторону спектра представляла молодежь — помощ­ники и заместители руководителей, агрессивные, хваткие го­ловорезы бизнеса, неистовые в своем желании подняться на самый верх служебной лестницы, занять священные места в высшем руководстве, гарантировавшие по окончании года ста­бильные семизначные бонусы. Как минимум половину высо­кооплачиваемых сотрудников и переутомленных профессиона­лов в области инвестиций совершенно не заботило, сбудутся прогнозы Клейтон или нет, их интересовало другое — на кого с валить убытки. Успевшие обзавестись козлами отпущения взи­рали на Клейтон с полным равнодушием. Те же, кто слушал ее внимательно, поняли сразу — дело свое она знает. За то корот­кое время, что проработала в фирме, Клейтон заслужила репу­тацию здравомыслящего аналитика, обладающего уникальной способностью предугадывать развитие рыночных тенденций.

— А теперь Джен расскажет о текущем состоянии дел на нефтяных рынках, — закончил Харви, передавая Клейтон мес­то за кафедрой. Подключив ноутбук к проектору, она немного подождала, пока на экране не появится окно программы «Пауэрпойнт» с ее презентацией. Харви подошел к окну и закрыл жалюзи, скрыв открывавшуюся с высоты Уолл-стрит впечат­ляющую картину расположенного ниже Манхэттена.

— Дамы и господа, перед вами Рас-Таннура, — начала Клей­тон мягким, но уверенным голосом. На экране вспыхнула кар­та Саудовской Аравии, за ней поплыли фотографии нефтепе­регонного завода и хранилищ сырой нефти.

— Рас-Таннура является самым крупным отгрузочным тер­миналом, из которого нефть и природный газ поступают во все точки мира. Точнее, являлся до вчерашнего мощного земле­трясения. Оценки потерь еще ведутся, но уже теперь совершен­но ясно — пожар уничтожил почти шестьдесят процентов экспортных способностей завода, в той или иной степени повреж­дено около половины нефте- и газохранилищ.

— В какой мере катастрофа повлияет на мировой экспорт нефти? — прервал ее молодой мужчина с оттопыренными уша­ми по имени Эли, который в продолжение всего доклада жевал пончики.

— Никоим образом, — ответила Клейтон, сделав паузу, что­бы дать ему время заглотить приманку.

— Тогда почему все только и говорят о новом нефтяном кризисе? — спросил он, и с губ его полетели крошки.

— Основная часть продукции нефтеперерабатывающего завода потребляется самой Саудовской Аравией. На экспорт­ные способности повлияет разрушение трубопровода и терми­нала. — На экране вспыхнуло следующее изображение — вид «Морского острова» и стоявших возле него на якоре десятка супертанкеров.

— Плавучие терминалы должны выдерживать землетрясе­ния на море, — послышался голос с дальних рядов.

— Да, но не когда эпицентр землетрясения находится на расстоянии менее двух миль от объекта, — парировала Клей­тон. Кстати, «Морской остров» — это не плавучий терминал, он возведен на опорах, вбитых в морское дно. В результате сдви­га почвы, вызванного землетрясением, прибрежный терминал, известный под названием «Морской остров» и принимавший основную часть супертанкеров, оказался полностью разрушен. Иначе говоря, экспортная способность Саудовской Аравии подорвана. Кроме того, землетрясение стерло с лица земли и все соседние причалы, береговые, размером поменьше. Практически девяносто процентов экспортной инфраструктуры в Рас-Таннуре полностью или частично выведено из строя. Вот почему все заговорили о новом нефтяном кризисе, — ответила она, в упор глядя на Эли.

Мрачная тишина окутала конференц-зал. Разорвал ее Эли, доевший последний пончик.

— Джен, а сколько это будет в цифрах?

— Можешь вычесть из общемировых поставок нефти при­мерно шесть миллионов баррелей в день — это доля Саудов­ской Аравии.

— Около десяти процентов мирового суточного потребле­ния? — угрюмо поинтересовался один из топ-менеджеров.

— Скорее ближе к семи, но все равно общую ситуацию ха­рактеризует.

Клейтон высветила очередной слайд — график взлета цены барреля западнотехасской сырой нефти на Нью-Йоркской то­варно-сырьевой бирже.

— Как вам всем известно, в последние двадцать четыре часа рынки отреагировали на события в Рас-Таннуре со свойствен­ной им в таких случаях дикой истерикой, взвинтив цену на сы­рую нефть до ста двадцати пяти долларов, и это не предел. Кто из вас в курсе, те, наверное, уже видели, что случилось с индек­сом Доу-Джонса. — Она замолчала, и голос ее сменил хор тяго­стных стонов. Удрученно закачались головы. О крушении ин­декса знали, по-видимому, все.

— Так, здесь все понятно, — снова проговорил Эли. — Но дальше-то что будет?

— Вопрос на миллион долларов. Если бы я знала ответ. На данный момент рынком управляет страх, вызванный неуве­ренностью, а страх, как все мы знаем, имеет свойство провоцировать людей на необдуманные поступки. Какие? Это никто не возьмется предсказать.

Клейтон замолчала, отхлебнула из стоявшей перед ней чаш­ки глоток кофе. Она чувствовала — аудитория ловит каждое ее слово. Обычно внимание мужской аудитории сосредотачива­лось на ее привлекательной внешности, сейчас же все восхи­щались ее знанием предмета. С полминуты она наслаждалась привкусом славы, затем продолжила: