— Шкатулкам блокнот определенно представляли для него большую ценность, — отозвался Джордино.

С благоговением, смешанным с чувством неловкости, Питт осторожно вынул из объятий скелета деревянный ларец, пере­дал Джордино, затем вытянул из окостеневших пальцев блок­нот. Заметив валявшуюся рядом на полу мягкую шляпу, Питт осторожно накрыл ею лицо покойника.

— Я думаю, пилотам пришлось не намного лучше, — ска­зал он и посмотрел в кабину. Осторожно переступив через тело Ханта, он двинулся к передней переборке и попытался сквозь небольшое отверстие заглянуть в кабину. Вся она оказалась заполнена песком, попавшим в нее во время удара самолета о землю.

— Хорошо бы вернуться сюда и откопать тут все, — сказал Джордино, глядя через плечо Питта.

— Да, придется приезжать сюда еще раз, — согласился Питт. Он нисколько не сомневался в том, что скелеты пилотов хоро­шо сохранились под слоем тяжелого песка.

Они пробрались назад, в фюзеляж, и выбрались из боковой двери на яркий солнечный свет. Нойон, ожидая их, нервно про­хаживался взад и вперед, но, увидев, как Питт и Джордино по­являются из самолета, радостно улыбнулся. Джордино показал Нойону обнаруженный ими в «фоккере» желтый ларец, затем осторожно снял с него крышку. Внутри оказались бронзовый цилиндр и туго смотанный свиток из шкуры гепарда. Все лежа­ло в том же положении, в каком ларец когда-то обнаружил Хант.

— На план-схему кладов с расположениями пиратских со­кровищ не похоже, — сообщил Джордино, не без некоторого разочарования рассматривая содержимое. Он взял бронзовый цилиндр, опрокинул вверх дном, посмотрел внутрь, нотам ни­чего не было.

— Посмотрим, что есть в блокноте, — сказал Питт, откры­вая его. На первой странице он увидел и громко прочитал над­пись: — «Раскопки в Шанду. Начались пятнадцатого мая тыся­ча девятьсот тридцать седьмого года. Полевой дневник руково­дителя раскопок, доктора Ли Ханта».

— Читай скорее, — настаивал Джордино. — Мне не тер­пится узнать, предназначалась ли шкура гепарда для отделки скамеечки для ног в библиотеке мистера Ханта или ею пред­полагали обшить подушку для сидения в будуаре его возлюб­ленной.

— Друзья мои, нам нужно ехать, иначе мы опоздаем на ав­тобус, идущий в монастырь, — прервал их Нойон.

— Ладно, тайна подождет. — Питт сунул дневник в карман рубашки, подошел к фюзеляжу и крепко закрыл дверь.

— Как поступим с теми, кто находится в самолете? — спро­сил Джордино.

— Когда вернемся в Улан-Батор, я сразу позвоню доктору Саргову. Он должен знать, с кем из монгольского правитель­ства нужно связаться и получить официальное разрешение на проведение соответствующих раскопок. Надеюсь, в результате найденные доктором Хантом экспонаты, за которые ему при­шлось заплатить жизнью, наконец-то попадут в Британский музей.

— Передай ему, пусть археолога и пилотов похоронят по-человечески.

Пока Джордино засовывал ларец в кожаную подседельную сумку, Питт, разбросав песок из-под двери, плотнее закрыл ее. Затем они снова взгромоздились на лошадей, которых все это время держал под уздцы Нойон, и как могли устроились в не­удобных деревянных седлах.

— Ты точно знаешь, что к седлам не полагаются мягонькие подушечки? Может быть, стоило поискать в самолете? — мор­щась и постанывая от боли, спросил Джордино.

Питт только мотнул головой и через силу улыбнулся. Пока они рысью скакали к деревне, он часто оборачивался и, при­стально рассматривая запыленные останки старого самолета, задавался вопросом, какие тайны может скрывать дневник Ханта.

Часовая поездка закончилась прибытием в крошечную де­ревушку под названием Сэнж. На большинстве карт найти ее просто невозможно, так как вся она состоит из полдюжины гэр, сгрудившихся вокруг торчащей из земли трубы с небольшим поливочным краном. Круглый год из него течет ручеек, обес­печивающий водой людей и скот. В противном случае местным жителям пришлось бы частенько уходить с насиженного места в поисках плодородных пастбищ. Как и везде в сельских мест­ностях, вокруг деревеньки бродили верблюды и лошади, чис­ленностью намного превышавшие ее двуногих обитателей.

Нойон провел Питта и Джордино к гэру, над крышей кото­рого реяло оранжевое знамя. Они привязали лошадей к врыто­му рядом невысокому столбу со свисавшими с него веревками. Несколько детей, игравших в салки, бегая друг за другом, на мгновение остановились, с любопытством посмотрели на чу­жестранцев и тут же возобновили игру. Джордино покачивался, как подвыпивший матрос, ноги и спина его болели от длитель­ной поездки в деревянном седле.

— В следующий раз попробую путешествовать на верблю­де. Между его горбов по крайней мере мягче. Надеюсь, не сва­люсь.

Питт тоже был рад встать на твердую почву — скачки в де­ревянном седле не доставили ему большого удовольствия.

— Покатаетесь сезон с пастухами и будете держаться в сед­ле как арат, — сказал Нойон.

— Если я покатаюсь сезон с вашими пастухами, меня мож­но будет только в телеге возить, — недовольно отозвался Джор­дино.

Какой-то старик заметил их, подошел, припадая на изуве­ченную ногу, и о чем-то быстро заговорил с мальчиком.

— Его зовут Отгонбаяр, — сказал Нойон. — Он приглашает вас в свой гэр выпить по чашке айрака.