Покончив с говядиной и рыбой, он кликнул одну из девушек-служанок. Осерта инстинктивно поднялась, но Халхидорог жестом остановил её. Служанка подошла, завистливо косясь на сидевшую Осерту.

– Принеси, пожалуйста, бокал.

Девушка удивилась, не поняв, чего от неё хотят. Халхидорог жестом обрисовал бокал. Командир корпуса был слишком важным посетителем, чтобы ему смели отказать, и через минуту девушка появилась, неся тонкий хрустальный бокал, который мастер Орлог в молодости по глупости купил у гномов и с тех пор хранил у себя в комнате, не только не используя, но и никому не показывая.

– Спасибо, – Халхидорог взял бокал и поставил его перед Осертой, словно не замечая её смущения.

Ей было неловко из-за девушки, мнущейся за спиной, и от ощущения на себе её неприязненного взгляда. Она боялась вести себя точно госпожа в трактире, где все знали её как кухарку. Однако Халхидорог с изысканной улыбкой уже наливал ей лучшее вино, которое хранилось у мастера Орлога, и оно темными густыми волнами заполняло искрящийся бокал.

Военачальник редко позволял себе роскошь. Он был сиротой и, как только встал на ноги, вынужден был сам пробиваться в жизнь, работая от зари до зари. Повзрослев, попав к Хамраку и став воителем, он многие годы посвятил искусству владения оружием, в чем добился совершенства. А потом началась война, перекинувшаяся с Южного континента, где были уничтожены непокорные гхалхалтарам людские поселения, на Северный – война, которая отняла у него все силы. Он забыл женщин, и поэтому теперь ему было особенно приятно видеть перед собой девушку.

Халхидорог налил вина себе и поднял кружку:

– За тебя.

Осерта не знала гхалхалтарских слов, но интуитивно поняла их и тихо повторила на людском.

Он положил на стол несколько золотых монет, взял её руку в свою шероховатую ладонь и медленно поднялся, увлекая её за собой из душного трактира.

Они вышли. Ночь была свежая и ясная, и на небе мерцали глубокие огни звезд. Халхидорог осторожно прикоснулся к её волосам. Воителя завораживали смотрящие на него большие, синие в темноте глаза девушки, и ему хотелось сделать что-нибудь приятное. Он оторвал руку от её волос, сложил пальцы, и откуда-то из глубины скрытой ладони заструился нежный свет, вылепивший очертания цветка. Халхидорог поднес его к губам, словно вдохнув в него жизнь: цветок заалел и распустился. Осерта восхищенно приняла его из рук гхалхалтара. Странно смотрелся цветок в разгар зимы, когда все вокруг было занесено снегом и в нескольких сотнях шагов мерзли на равнине твари.

Мастер Орлог накинулся на освободившийся стол, схватив сверкающие золотые монеты.

– Шесть золотых! Да на это можно корову купить!

Засунув деньги в кошель, сгорбленный и похожий на огромного стервятника, он вырвал из тарелок несколько недоеденных кусков говядины, жадно запихнул их в рот.

Потом, обнаружив на столе свой бесценный бокал, обтер жирные пальцы и, поморщившись, бережно взял его: "Какое кощунство! Да как можно из такого пить!"

Халхидорог и Осерта шли по пустынным улицам Виландора. Они не говорили, ибо не могли, а просто молчали, глядя на небо и парящие над ними звезды. Часовые-гхалхалтары, прищуриваясь и узнавая командира корпуса, отступали, и острыми огоньками таяли во мраке их завистливые глаза.

Было уже очень поздно, когда они вернулись к трактиру. Он закрылся, и в окнах стояла мертвая пустота – мастер Орлог не любил зря жечь свечи.

Осерта вдруг вздрогнула. Халхидорог поймал её испуганный взгляд и, желая убедиться, что все будет в порядке, решительно постучал в дверь.

За окном задрожал огонек свечи.

– Это я, – Осерта настороженно слушала, как стучат в сенях шаги.

Дверь распахнулась – исполненный гнева, трактирщик замер на пороге с открытым ртом:

– Ваша милость?.. Здравствуйте…

Гхалхалтар оборвал его:

– Мы уже виделись. Я привел твою дочь. Она не виновата в том, что вернулась так поздно. Это – я.

Мастер Орлог глупо закивал, и лунный свет круглым бликом запрыгал по его лысине.

– И не дай Бог, её кто-нибудь обидит – голову сниму, – Халхидорог пристально посмотрел на трактирщика, перевел взгляд на Осерту, кивнул:

– Дагед.

Осерта стояла, глядя ему вслед, пока он не скрылся за черными домами.

Мастер Орлог, решив, что гхалхалтар уже достаточно далеко, схватил её за руку:

– Долго же ты шлялась. Я тут работаю, из сил выбиваюсь, а ты!

Она быстро зашла в трактир. Трактирщик сердито захлопнул дверь, с ожесточением обернулся к ней, но, вспомнив сурового воителя, сразу осунулся:

– Ступай.

Осерта направилась к себе в каморку.

– Эй, он тебе ничего не подарил? Денег никаких не дал?

– Нет.

– Проклятье.

Чтобы облегчить страдания солдат на склонах, люди решили перебросить часть из них в теплый Грохбундер.

Лорд Карен договорился об этом с Добином загодя, и стоял, наблюдая за подготовкой дракунов к перелету. Всадники седлали драконов, проверяли тугость подпруг и пристяжных ремней. На одного дракона садилось сразу по трое-четверо, и он, обремененный тяжелой ношей, взлетал, тяжело подымая крылья, раздувая бока.

Хамрак видел это, качал головой: пусть люди спасают своих. Тем больше будет у него подданных, когда он наконец захватит Королевство Трех Мысов. Спокойная, лукавая улыбка блуждала на его тонких губах.