– Да.

– Хорошо. Думаю, когда у меня будет время, я зайду, – он улыбнулся. – Я не люблю трактиров, но сделаю это ради тебя.

Осерта покраснела, и, заметив это, переводчик злорадно ухмыльнулся.

– Я передам мастеру Орлогу, что вы посетите нас.

– Не надо. Может, я не выберусь в ближайшее время, а, если приду, пусть это будет для него сюрпризом и нашим с тобой секретом.

Осерта согласно кивнула. Выполнив свое поручение, она больше не находила тем для разговора. Мешал и переводчик с прищуренными, смеющимися глазами. Она не знала, чем может заинтересовать Халхидорога, но страстно хотела хоть на несколько мгновений задержаться в волшебной комнате со старинными гобеленами и поэтому молчала, не двигаясь. Халхидорог понимал, что она уже все сказала, но не желал отпускать её.

– Подожди, – он повернулся, подошел к сундуку, открыл его и достал оттуда красивый цветной платок. – Возьми. На улице снег, а ты легко одета – простудишься.

Она медленно приняла в руки теплый, мягкий платок и, поняв, что дольше оставаться нельзя, направилась к выходу.

– Спасибо, спасибо. Дагед.

Он улыбнулся, вспомнив, как два дня назад она, выскочила из толпы и обратилась к нему.

– Спасибо за приглашение.

Осерта вышла.

Она шла по улице, не надевая платка, а бережно прижимая его к груди. Он подарил его ей! Встречные крестьяне удивленно разглядывали платок: "Неужели мастер Орлог разорился – подарил? На него не похоже".

Осерта подошла к трактиру, вздохнув, проследовала внутрь. Там все было по-прежнему: бесцельно убивая время, за столами сидели гхалхалтары, вокруг них суетились девушки, появился уже поправившийся соседский сын, который всем норовил невзначай показать свою рану, мастер Орлог стоял у входа на кухню, быстро пересчитывая на ладони монеты и запихивая их в карман.

– Ну что? Сказала?

– Да.

– Придет?

– Не знаю.

– Ты рассказала ему, какой у нас великолепный эль? Нет? Зря. – Трактирщик улыбнулся. – Ты бы ему как-нибудь дала понять, что рада будешь прислужить…

Осерта, опустив лицо, пожала плечами.

– Ну ладно, придет – хорошо, не придет – твоя вина. А это у тебя что? Он подарил, да? Ну-ка, дай посмотреть, – трактирщик жадно вцепился в платок. – Хороша тряпица. Дорого стоит. – Он с сожалением выпустил теплую пушистую ткань из рук. – Видать, приглянулась ты ему. Смотри не упусти, пока дает.

Несмотря на грозные речи, произнесенные над безжалостно растерзанными пентакреонцами, лорд Карен не решался атаковать неприятеля. Он скромно остановился в нескольких ледах от Грохбундерского ущелья.

Люди мерзли на заснеженных склонах суровых гор. Каждое утро, когда лорд объезжал позиции, он обязательно натыкался на несколько сгорбленных, покрытых белыми нитями инея, фигур. Сначала он интересовался, кто был замерзший, в каком отряде состоял, потом бросил это пустое занятие и только отдавал короткий приказ: "Убрать!"

О действиях Хамрака он узнавал от дракунов, которые парили над горами и залетали в Грохбундер. Лордом Добином Карен был доволен. Бессмертный король не велел атаковать Грохбундер, поэтому у полководца людей сложилось глубокое убеждение в том, что крепость неприступна, и основную заслугу в этом он отдавал её коменданту. Защищенность цитадели придавала лорду Карену уверенности в своих силах, а солдат он успокаивал известиями о числе замерзших среди гхалхалтаров. Правда, приходилось сглаживать углы и увеличивать потери противника, но лорд Карен к этому уже привык.

День начался так же, как и всегда. За окном стало белеть, и мутный свет вмял стекла внутрь, просачиваясь сквозь них в помещение. Осерта монотонно скребла тряпкой по столам. Пришли нанятые мастером Орлогом девушки и сын соседа. Парень прошествовал на кухню, где с достоинством загремел посудой. Девушки принялись помогать Осерте в зале. Появились первые посетители – гхалхалтары. Крестьяне побаивались заходить в трактир после того, как это место облюбовали грозные воины, что, впрочем, мало волновало мастера Орлога.

Он радушно встретил пришедших. Они расселись за столами, а двое из них приблизились к девушкам, предложив им свою помощь. Те, довольные оказанным вниманием, предоставили гхалхалтарам доубираться за них, подарив за это по поцелую.

К Осерте не подошел никто. Солдаты её сторонились, вспоминая Лукавого и боясь навлечь на себя гнев начальника. Она закончила вытирать столы и удалилась на кухню. Девушки продолжали перешептываться с любезными гхалхалтарами, пока народу в трактире не прибавилось. Тогда они вынуждены были начать работу. Все было как обычно.