Необычайность обнаруженного заключалась в том, что сотворившие это чудо люди не имели в руках ничего, кроме каменных орудий. Каменным топором можно срубить дерево, каменным серпом срезать колосья, но как каменным инструментом построить каменный город? Это равносильно тому, чтобы с помощью киянки поставить Кижи. Иерихонцы, например, не умели рубить камень. Как археологи ни искали, следов вырубки они не нашли даже во рву. Но ров-то был! Вероятно, он был сделан методом «взрыва»: грунт раскалили сильным огнем, а затем резко охладили. От этого известняк становился податливым, и его можно было выскрести.

Внутри стен, тесно прижавшись друг к другу, стояли хижины из необожженного кирпича. Общая численность населения составляла около трех тысяч человек. В это время самые большие общины не могли насчитывать более двух сотен человек, иначе бы они просто не прокормились. У иерихонцев докаменного неолита А тоже была очень слабая экономическая база. Из домашних животных они имели только коз, собак и кошек. Появление последних напрямую можно связать с запасами зерна и борьбой с грызунами. Нашлись и кости газели, на взрослых особей которой охотились, а молодых животных, вероятно, брали на откорм, как это и сейчас делают бедуины. Сеяли иерихонцы пшеницу и ячмень. Средняя продолжительность их жизни составляла 20 лет из-за высокой детской смертности. Очень немногие доживали до 40–45 лет. У них были полностью изношены зубы — результат употребления грубой пищи, состоявшей из кореньев, стручковых плодов и круп, перетертых в примитивных ступах.

Что же побудило охотников и земледельцев, живших тысячелетиями в равнинных поселках, придумать и создать столь грандиозные сооружения? Какая опасность? Мы не знаем. Можно только предполагать, что жизнь людей этой отдаленной эпохи в земле обетованной была чересчур опасна (таковой она до сих пор и осталась) и чересчур трудна. И совместное поселение такого числа людей должно свидетельствовать о значительной угрозе извне. Если же помнить, что тогда на земле не существовали оборонительные сооружения, то внешнюю угрозу надо считать очень серьезной. С другой стороны, строительство города предполагает общепризнанное руководство, то есть централизованное управление. В нашем случае община или род необходимым для этого количеством людей не располагала, следовательно, речь может идти только об объединении нескольких родов под началом одного, а это уже принципиально новая ступень в социальных отношениях человечества. Соответственно, и положение представителей господствующего рода должно было быть отличным, иначе ему не повиновались бы остальные. А именно так и было. Не козы же перетаскивали многотонные каменные глыбы.

Остается ответить еще на один вопрос. Что так тщательно скрывали за стенами иерихонцы? Эталонный город, в нашем представлении, центр ремесел и торговли. Ремесел тогда просто не было, да и следов их в Иерихоне докерамического неолита А не обнаружено. Остается меновая торговля. Что же такого, крайне необходимого первобытному человеку, было в окрестностях Иерихона? Только Мертвое море.

Оно богато солью, асфальтом, серой и битумом. Асфальт был нужен древнему человеку для крепления кремневых лезвий. Без соли он просто жить не мог. Рискнем предположить, что появление Иерихона связано именно с монополизацией торговли солью. Вероятно, кочевые общины охотников, собирателей кореньев, скотоводов и земледельцев раз в год объявлялись у Мертвого моря, чтобы пополнить запасы соли. Жившие вокруг моря общины в конце концов поняли, на какой "золотой бочке" они сидят. Требовалось лишь объединиться, построить укрепление и, делая вылазки, отгонять от залежей соли любителей брать натуральный продукт даром. Хотите соли — пожалуйста, только заплатите нам частью того, чем питаетесь сами. Не «брезговали» иерихонцы и другим, например, обсидианом, который им доставляли кочевники из Анатолии. Отсюда напрашивается закономерный вывод: появлению городов мы обязаны соли.

Город докерамического неолита А, как зафиксировал радиоуглеродный анализ, просуществовал до 6935 года до новой эры. За это время глиняные дома, построенные в нем, разрушались и отстраивались заново двадцать два раза. Средний возраст такого дома из необожженной глины — 50 лет. Когда возник город — считайте сами. За это время груды обломков постепенно засыпали башни и стены. Правда, их несколько раз надстраивали, но, в конце концов, и это не спасло. В начале VII тысячелетия город захватили пришельцы с севера, которые либо сами хотели торговать солью, либо решили брать ее даром. Крепость была разрушена, на лестнице, ведущей к башне, осталось одиннадцать трупов.

Пришельцы-завоеватели построили на руинах новую крепость — город докерамического неолита В. Теперь дома стали прямоугольными. Обычный дом представлял собой комнату площадью около 40 квадратных метров. Пол в них был покрыт известковой штукатуркой, окрашенной в красный или кремовый цвет. Так же были окрашены и стены: снизу до середины — в красный цвет, выше — в кремовый. В одном месте археологи даже нашли роспись в виде ветки растения.

Пришельцы оказались значительно культурнее первоиерихонцев: они уже строили храмы, они уже лепили из глины фигурки людей и животных, они уже одомашнили овец, свиней и ослов.

В середине одного из храмов обнаружен бассейн со следами священного огня. В другом — у противоположной от входа стены стоял культовый столб из вулканического камня. Таким камням поклоняются до сих пор, например, — Каабе. По-видимому, в разные времена они означали разных божеств. В Петре камню поклонялись как девственному материнскому божеству, в Библии слуги идола обращаются к камню: "Ты родил меня" (Иеремия 2, 27). В Греции такой камень почитался как омфал — пуп Земли. Но чаще всего в нем видели фаллос — символ оплодотворения.

Из храмов происходят многочисленные статуэтки женщин и животных, здесь же обнаружена и первая «троица»: групповое скульптурное изображение бородатого мужчины, женщины и ребенка в натуральную величину со вставленными на месте глаз раковинами. Для изготовления скульптур использовалась твердая, как цемент, глина, которая намазывалась на тростниковый каркас. Можно не сомневаться, что эта группа зафиксировала чудо создания семьи, произведшее очень сильное впечатление на доисторического человека, привыкшего либо к промискуитету, либо к внутриродовой вседозволенности. Удивительно, что, уже работая с глиной, строя из нее дома, делая первые скульптуры, иерихонец не додумался до посуды.