Если бы он при этом дал себе труд взглянуть на свою бабушку, то понял бы, что Сара Стюарт не намерена сдаваться – нравится это ее внуку или нет – и рассчитывает, что последнее слово в данной истории все же останется за ней. В седой голове этой преисполненной королевского достоинства леди уже созрел план, который сделал бы честь любому фельдмаршалу…

Нынешняя ночь, проведенная, как и предыдущая, в объятиях Руарка, отогнала прочь все сомнения, которыми была обуреваема Энджелин. Когда молодая женщина открыла глаза на следующее утро, она радостно улыбнулась при виде Руарка, безмятежно спавшего рядом с ней. Ее любящий взор жадно ловил его черты. Он выглядел сейчас как невинное дитя. Энджелин страстно захотелось потрогать пальцем его чувственную нижнюю губу, но она сдержала себя. Робость и застенчивость еще мешали ей решиться на такую вольность. Вздохнув, Энджелин выбралась из постели и босиком прошлепала через холл в свою комнату. Вчера вечером Руарк привел ее сюда, на свою кровать, объявив, что прикажет слугам перенести ее вещи к себе в комнату. Энджелин же предпочитала сохранить все как есть. Ей хотелось, чтобы было все же хоть одно место, которое она могла бы назвать своим, пусть даже это будет комната в его доме.

Совершив утренний туалет, девушка облачилась в черный шерстяной костюм для верховой езды, который Руарк накануне купил для нее в городе. Плотно облегающий жакет с высоким воротником застегивался спереди на пуговицы и выгодно подчеркивал изящную талию Энджелин. Бросив последний критический взгляд в зеркало, она натянула блестящие черные ботинки. Решив на этот раз обойтись без шелковой шляпы и вуали, которые должны были бы дополнить этот ансамбль, Энджелин надела белые замшевые перчатки и в этот момент услышала негромкий стук в дверь. В комнату вошел Руарк. Он был босиком, а длинный темно-бордовый халат доходил ему почти до икр.

– Доброе утро! А я удивился, куда ты пропала.

Он заключил Энджелин в объятия и нежно поцеловал. Затем отступил на шаг, любуясь ею.

– Посмотрите-ка на нее! Уже готова для утренней прогулки. Вы сегодня выглядите просто обворожительно, миссис Хантер! Дайте-ка я рассмотрю вас поближе…

Энджелин засмеялась и слегка повертелась на каблуках, давая Руарку возможность получше разглядеть себя.

– Отлично! Все сидит как влитое.

Он одобрительно улыбнулся.

– Откуда ты узнал мои размеры? – поинтересовалась Энджелин. – Даже ботинки подошли.

Его темные глаза заискрились весельем.

Должен признаться, что при покупке первых вещей от меня и в самом деле требовалась некоторая догадливость, но теперь… – он погладил ее грудь и коснулся талии, – …теперь я знаком с каждым дюймом твоего роскошного тела, – хрипловато прошептал он ей на ухо и привлек к себе.

Поцелуй Руарка заставил Энджелин задрожать. У нее перехватило дыхание. Она теснее прижалась к его упругому, гибкому телу и, почувствовав его возбуждение, воспламенилась сама. Пытаясь противостоять искушению, Энджелин отодвинулась и прошептала:

– Руарк, ты же видишь, я уже оделась…

Его темные глаза, горевшие страстным огнем, притягивали ее взгляд как магнит. Он снова привлек ее к себе. Его жаркое дыхание опалило ей щеку.

– Тогда мы должны сделать выбор, Энджел. Или я одеваюсь и отправляюсь с тобой, или ты раздеваешься и идешь со мной.

– Мы встретимся с тобой у конюшен, – заявила она твердо. – Пока ты будешь одеваться, я поговорю с отцом. Потом мы совершим утреннюю прогулку и вместе позавтракаем.

– Дорогая, именно такой план созрел и у меня, только в другом порядке. Утреннюю прогулку мы совершим в моей комнате, а потом, пока я буду одеваться, ты поговоришь с отцом.

Оттолкнув его руки, которые начинали все смелее ласкать ее, Энджелин покачала головой:

– Руарк, прошу тебя, будь серьезней! Я должна, наконец, выяснить отношения с отцом. Это меня мучит…

Осознавая, что он проиграл битву, Руарк недовольно проворчал:

– Но почему?

– Я его единственная дочь, Руарк. Неужели ты не можешь понять его чувства?

– Нет, не могу. Твой отец… Моя бабушка… Какое отношение имеют к нам их чувства, черт побери?

Он снова привлек ее к себе.

– Энджел, нам ведь хорошо вдвоем. Очень хорошо… И ты это знаешь. Что плохого в той жизни, которую я тебе предлагаю? Ты ни в чем не будешь нуждаться. Разве такая жизнь не лучше, чем обкрадывать простофиль на пароходах или жульничать в карты?

– Ты спрашиваешь, что плохого в этой жизни? – гневно вскричала Энджелин. – А сам ты этого не понимаешь, да? Сколько раз я доказывала тебе, что ты неверно судишь обо мне, но ты глух и слеп и предпочитаешь не замечать правды! Как ты можешь говорить, что нам хорошо вдвоем, и в следующую минуту обвинять меня в том, что я мошенница и проститутка?

Ошеломленный Руарк отпрянул от Энджелин. Ее слова крайне удивили его.

– А какое отношение одно имеет к другому? Я сам не святой, Энджел, и не претендую на это. Ты мне нравишься. Мне хорошо с тобой. Я получаю огромное… – он выразительно изогнул брови, – …плотское наслаждение от твоего роскошного, соблазнительного тела. Ну а что касается твоей души… Пусть это останется между тобой и твоим создателем.

Оскорбленная до глубины души, Энджелин с трудом подавила в себе искушение вцепиться ему в лицо и стереть эту наглую усмешку. Ее глаза пылали презрением – презрением к нему и к самой себе.