— Я не брала ваших денег! — с негодованием вскричала девушка. У нее не было ни малейшего желания спорить с представителем закона, и она уже пожалела о том, что так много рассказал ему. — Будь у меня деньги, я с радостью отдала бы вам ваши триста долларов.

— Значит, вы поспешили, продавая фургон и мулов так дешево, — заметил он.

— Откуда вам это известно? — удивилась она.

— Я еще не то вам скажу, мисс Как-Вас-Там. Думаю, никакой Абигайль Фентон в природе никогда не существовало. Полагаю, вы просто выколачиваете из мужчин деньги, посылая им фотографию и называя себя этим именем.

— Но если это так, то зачем же я, по-вашему, приехала сюда?

— Не знаю, может, у вас просто выхода иного не было. Наверняка вы еще от кого-нибудь убегали, — предположил Люк.

Подозрения шерифа были очень близки к правде. Хани поняла, что ступила на скользкую дорожку.

— Послушайте, шериф Маккензи, клянусь, у меня и в мыслях нет обмануть вас. Я просто воспользовалась возможностью приехать на запад, чтобы избежать замужества, вот и все! Я отдам вам все мои деньги.

— Непременно, — заявил молодой человек. — И не меньше трехсот долларов.

— У меня нет такой суммы. Все мои деньги в сумке.

— Надеюсь, вы достанете из нее именно деньги, а не револьвер, — бросил Маккензи, наблюдая за тем, как девушка роется в содержимом большой дорожной сумки.

Смерив его испепеляющим взглядом, Хани выудила из недр сумки свой кошелек.

— Вот, возьмите. Это все, что у меня есть. Похоже, вы не испытываете мук совести, оставляя без гроша бедную женщину. Кажется, кавалеры у нас перевелись с разгромом конфедерации. — Хани, услышав техасский акцент в речи шерифа, предположила, что во время войны он сражался на стороне южан. Поэтому она решила сыграть на этом, надеясь, что ее собеседник сменит гнев на милость. — Папочка всегда предупреждал меня, что янки помешаны на деньгах. Ни один джентльмен-южанин не смог бы спать спокойно, зная, что отобрал у девушки последний доллар!

— Леди, поверьте, по ночам я сплю как младенец. — Пересчитав деньги, он окинул Хани пристальным взглядом. — Кстати, судя по вашей одежде, вы не очень-то стеснены в средствах.

Хани почувствовала непреодолимое желание вцепиться ему в физиономию, но вовремя овладела собой, понимая, что сейчас лучше защищаться словами.

— Здесь всего сорок девять долларов, — заявил Маккензи, пряча деньги в нагрудный карман. — Печальное воспоминание о трех сотнях…

Хани вдруг осознала, что с этим человеком будет нелегко сладить, однако попыталась сделать еще одну отчаянную попытку.

С убитым видом девушка подошла к своей сумке и принялась шарить в ее содержимом, пока рука ее не наткнулась на одну из брошей. Со слезами на глазах повернулась она к шерифу.

— Ну хорошо, берите и это. Это все, что у меня осталось. Бабушка подарила мне брошь перед смертью.

— И что, по-вашему, я должен с нею делать? — спросил Маккензи.

Уж она бы сказала ему, что он должен делать с этим украшением, жаль только, такие вещи порядочные дамы вслух не произносят, поэтому Хани лишь сконфуженно прошептала:

— Вы сможете продать ее. Это очень ценная вещь.

Люк опустил брошку в карман. Хани с облегчением наблюдала, как он направился к двери, но вдруг, к ее ужасу, шериф вытащил из замка ключ и отправил его вслед за деньгами и камеей.

— Что вы делаете?! — встревоженно вскричала она. Маккензи посмотрел на нее, и у девушки внутри все оборвалось. — Не… не смейте приближаться ко мне, иначе я такой шум подниму, что вы не обрадуетесь, — пригрозила она.

Схватив девушку за руку, Маккензи подошел к двери, которая вела в соседний номер, и толкнул ее. Дверь легко отворилась. Хани была озадачена — она точно помнила, что эта дверь не открывалась, когда она направлялась в ванную.

В ответ на ее ошарашенный взгляд Люк пояснил:

— Узнав, что наши комнаты рядом, я спустился к портье и взял у него ключ. Вы не выйдете отсюда, пока я не пошлю телеграмму в Индепенденс и не получу оттуда ответа, подтверждающего ваш рассказ.

— Вы не имеете права запирать меня здесь, — заявила девушка.

— Выбирайте — здесь или в тюрьме. Только подумайте сначала: кровать здесь, пожалуй, помягче. Так что вы предпочитаете?

Подбоченившись, Хани посмотрела ему в глаза:

— И что же мне делать, запертой здесь, как преступница?

Люк издевательски подмигнул ей:

— Думаю, я мог бы найти кого-нибудь в баре, кто согласится прийти сюда, чтобы составить вам компанию.

Сомневаться в его словах не приходилось. Хани рассвирепела.

— Сводничество — это одна из ваших обязанностей, шериф? — спросила девушка.

— Признаться, я сам испытываю сильное желание уложить вас в постель, что едва сдерживаюсь. Сумеете неплохо подзаработать, если мы сможем поладить, — заявил Люк.

Выпрямившись во весь рост, девушка вскричала: