— Ты знаешь, что-то случилось с этим миром, — сказал он ассистентке, появившись на пороге туалетной комнаты. Хитро подмигнул и улыбнулся. — По-моему, он просто треснул пополам!

Выйдя из подъезда, Рюмин первым делом направился к ближайшему ларьку за сигаретами. Купил пачку «Мальборо», сорвал фольгу и с наслаждением закурил.

План первоочередных оперативных мероприятий был для капитана очевиден. Отпечатки пальцев, следы ботинок, образцы тканей, волокна одежды, — все это хорошо. Но ведь преступления совершают люди. И хотя они иногда больше похожи на зверей, сути это не меняет. У каждого преступника есть свой план, или мотив, или даже — неосознанный порыв, побудивший совершить злодеяние.

Главное — разобраться в запутанном хитросплетении человеческих взаимоотношений, понять суть конфликта, для которого не нашлось иного решения, кроме убийства.

Рюмин достал темно-синюю визитку с золотым обрезом. На ней значились «Этель» и номер телефона. Больше ничего.

Капитан набрал номер. Ответа пришлось ждать недолго. После третьего гудка грудной и немного гнусавый женский голос произнес:

— Да! Слушаю!

— Здравствуйте, Этель! Капитан Рюмин из уголовного розыска. Скажите, где бы мы могли с вами встретиться и поговорить?

Собеседница шмыгнула носом: так явственно и громко, что аура таинственного и холодного имени — Этель — сразу померкла.

— Я на работе… — после паузы сказала девушка. — У нас сегодня показ, а потом… — она снова замолчала.

— Мне бы не хотелось откладывать наш разговор, — с мягким нажимом сказал Рюмин. — Где вы находитесь?

— Где? — капитан уловил некоторую растерянность. — Петровско-Разумовское… Тимирязевская академия… Только… Послушайте, как вы сказали, ваша фамилия? Вас все равно сюда не пустят.

— Спасибо, Этель. Я найду вас, — Рюмин положил трубку.

От дома убитой до Тимирязевской академии было пять минут езды. Четыре светофора. Совсем близко. К тому же Рюмин превосходно знал этот район — он жил неподалеку, на Войковской.

Капитан сел в машину, завел двигатель. Ему не давал покоя высокий парень в потертой кожаной куртке. Кто он такой и что делал на месте преступления? Зачем ему понадобились снимки убитой девушки?

Все это выглядело странно, и Рюмин пока не мог найти внятного объяснения. Капитан решил отложить эту проблему на потом, а сейчас он шел по горячему следу — если, конечно, можно назвать горячим след, взятый почти через сутки после убийства.

Перед главным корпусом академии рядами стояли дорогие машины. «Ауди», «Мерседесы» и «БМВ» выглядели скучно и чересчур казенно. Обладание таким автомобилем говорило о совершенно заурядной (по меркам московской элиты, отчаянно бившейся над решением главного вопроса: куда девать шальные деньги?) толщине кошелька, дурном вкусе и полном отсутствии фантазии.

Картину оживляли «Майбах» загадочного цвета, названия которому пока не существовало в русском языке, мускулистый «Бентли», рокотавший мощным выхлопом, и широкий, как трехспальная кровать, «Бугатти».

Рюмин не стал останавливаться. Он медленно проехал дальше, в сторону Академических прудов, профессионально сканируя обстановку. Наметанный глаз сразу выделил охранников — спортивного вида ребят в строгих костюмах и белых рубашках. Двое стояли рядом с нижней ступенькой крыльца, еще двое — на верхней, перед дверями.

В конце улицы капитан повернул направо и, обогнув институтские здания, снова оказался напротив главного корпуса. Он припарковал «восьмерку» поблизости от бюста Тимирязева, перебежал дорогу и подошел к крыльцу.

Прикидываться одним из приглашенных не имело смысла: во-первых, кожаный френч и черные вельветовые брюки никак не тянули на парадный наряд богача, а во-вторых, внешность и повадка Рюмина с головой выдавали род его занятий.

Капитан решил действовать по-другому. Он отвел в сторонку ближнего охранника, быстро показал обложку милицейского удостоверения и выразительно похлопал по подмышке.

— Все нормально? — спросил он, не дожидаясь расспросов «секьюрити». — Я не опоздал?

Тот недоверчиво посмотрел на Рюмина и уже собирался что-то сказать, но опер перебил его:

— Нет-нет-нет! Ваши проблемы меня не волнуют. Мое дело — наружный периметр, за остальное я не отвечаю. — Рюмин одернул френч и веско добавил. — Своей работы хватает. Ладно, — он снисходительно потрепал охранника по плечу. — Пойду, проверю забор.

Парк был обнесен высокой чугунной оградой. Перемахнуть ее не составляло особого труда, но это ничего бы не дало: по дорожкам парка прогуливались секьюрити и зорко следили за происходящим. Ссориться с ними в планы Рюмина не входило. Он надеялся найти другой выход. Точнее, вход.