– Вот как? Некоторые женщины на это не соглашаются. У них чувственные натуры, но рассудка хоть отбавляй. Жаль. Хорошо, что ты не такая.

– У меня не чувственная натура?

Роберт протестующе поднял руку и рассмеялся:

– Нет, я имел в виду не это. Я говорил про чрезмерную рассудочность.

– Да, конечно. Наверное, поэтому я, как добрая фея, занимаюсь всей этой чепухой: ищу отбившихся ягнят, нахожу, какое наследство они должны получить, проверяю, все ли с ними в порядке, забочусь о них – то есть делаю вещи, которыми должен был заниматься мой беспечный и на удивление равнодушный брат.

– И ты хочешь разыскать всех до единого? – спросил Роберт.

– Да, я должна это сделать, но последний случай оказался очень трудным. После смерти матери девушка несколько лет работала в доме, где выросла, у вдовы четвертого лорда Эйлсгарта, но потом бесследно исчезла.

Роберт снова рассмеялся.

– Тебе доставляет удовольствие сам поиск, радость от удачи. И ты считаешь их членами своей семьи. Ты любишь этих отбившихся ягнят.

Хотя его губы прижались к се коже ниже уха, Мэй смогла спокойно произнести:

– Семья – это все. И мои потерянные племянники и племянницы – это вся семья, что у меня осталась.

Она замолчала, раздумывая о детях брата. Знают ли они, что он умер? Интересно ли это им вообще?

Она всегда запрещала себе размышлять об этом – вот и сейчас у нес перехватило горло. С трудом сглотнув, Мэй повернулась к Роберту, чтобы ему было удобнее ее целовать.

Когда в голову начинали приходить опасные мысли, она всегда стремилась сосредоточиться на чем-то, что могло отвлечь ее от невеселых дум. И сейчас она отдалась поцелуям Роберта, чтобы забыть о своих поисках пропавшей Тристы Нэш – хотя бы на время.

Тому, что запросы леди Мэй Хейуорт насчет Тристы Нэш оказывались безрезультатными, было объяснение. Девочка давно выросла, превратилась в девушку и сменила фамилию. Теперь она была Тристой Фэрхевен. Это имя не было законным, но никто ее фамилию и не проверял. Никому и в голову не могло прийти, что Триста вовсе не вдова и просто выдумала своего умершего мужа.

Однажды в полдень, ранней осенью, в шумной рабочей комнате модного магазина в лондонском Вест-Энде Триста решительно расхаживала мимо столов с перьями и сеточками, давая распоряжения Бетти.

– Боже, детка, – воскликнула она, когда улыбающаяся девочка наконец принесла нужную катушку лент из выстроившегося на полке ряда, – если ты не будешь поворачиваться быстрее, я заверну тебя в эту материю. – Она изобразила на лице суровость и погрозила пальцем: – И буду щекотать тебя так же долго, как ты заставила меня ждать.

Бетти лишь облизала губы. От такого пренебрежения Триста насупила брови.

– Бетти, ты сделала уроки? – спросила крупная женщина, хозяйка магазина. – Ты не должна пренебрежительно относиться к учебе.

Бетти, младшая из двух дочерей мистера Хайнса, надула губки. Но это было притворство. Она чувствовала себя в магазине совершенно свободно. Никто не воспринимал всерьез ее добродушную мать, на которой лежало много дел. Здесь ее мало кто слушал.

– Нет, мэм.

– Тогда иди немедленно заниматься. А после того как напишешь все буквы, вернись сюда. Не забудь.

– Вы уверены, что она сказала «гнездо»? – с сомнением спросила Триста у миссис Хайнс, недоуменно поворачивая в руках пучки коричневой соломы. Они получили заказ на шляпку от одной из богатейших герцогинь в городе. У этой женщины было на уме только одно – привлечь внимание к богатству своего наряда. Ее заказ был рассчитан на показную роскошь и столь вычурен, что Триста очень неохотно сооружала для нее этот огромный головной убор.

– Да, так она и сказала, – ответила миссис Хайнс и указующе выбросила руку вперед: – И не делай никаких художественных добавлений. Твой вкус для графини слишком тонок. Жаль, что у моей кузины его нет. Люси!

– Обещаю, что шляпа выйдет очень яркой, – рассмеялась Триста. – Постараюсь показать так мало вкуса, как только смогу.

– Тогда используй больше тюля, моя дорогая, – произнесла миссис Хайнс, отматывая несколько ярдов тюля от свертка. – Можно попробовать этот, вишневого цвета.

Триста простонала:

– Может, этим заняться Люси?

– Или Бетти, – заговорщически подмигнула ей миссис Хайнс. – Я знаю, с твоей чувствительностью тебе трудно уродовать столь качественный материал, но ничего не поделаешь. Приходится идти на компромисс между эстетикой и требованиями заказчика. Приучайся к этому – когда вы с Люси приобретете магазин, вам такая наука окажется полезной. Я с нетерпением жду, когда наконец, смогу отойти от дел, и тогда уж мне будет совершенно все равно, что вы тут делаете с 10 перьями и лентами...