До сих пор в интернете ходили слухи, теории и пересуды о том, что случилось с одним из великих князей Империи. И теории эти были одна безумнее другой. И ни слова правды. Даже разрушенный ресторан каким-то образом списали на «аварию с газом».

И думаю, что не стоит говорить о том, что для одного конкретного графа эта самая повязка стала предметом постоянных шуток.

— Слушай, Николай, а тебе никто не говорил, что ты похож на…

— Если ты сейчас в седьмой раз повторишь свою шутку, то, клянусь богом, я найду способ тебя прикончить, — абсолютно спокойным и холодным, как космический вакуум, голосом произнёс Меньшиков, даже головы в сторону Браницкого не повернув.

— Йо-хо-хо, Николай. Вы тут оставайтесь, а я пойду поищу бутылку с ромом, — Константин отсалютовал ему уже почти пустым бокалом с шампанским и покинул нашу жизнерадостную компанию.

Стоило ему отойти шагов на десять, как я услышал нечто отдалённо похожее на тяжёлый вздох со стороны стоящего рядом со мной князя.

— Рахманов, встреча будет через двадцать минут. Не рекомендую налегать на алкоголь.

— Я и не собирался, — повторил я, на что он одобрительно кивнул.

— Прекрасно. Я пришлю за тобой человека, как только всё будет готово.

Сказав это, он развернулся и направился прочь. Я ещё пару секунд смотрел ему в спину.

— Йо-хо-хо, ваше высочество, — пробормотал я и сам направился в другую сторону. Дальше наматывать ленивые круги по огромному банкетному залу посольства.

Эта сделка должна была стать для меня третьей за последние шесть месяцев. Первую я заключил между мужчиной из Персидской Империи, занимающей часть известной мне Турции и Африки, и незнакомым мне графом из Москвы. И да. В первый раз всё это заняло довольно много времени. Второй раз, случившийся уже в столице, в Императорском дворце, прошёл куда быстрее и более… беспроблемно, что ли.

Сейчас же мне предстояло сделать это в третий раз.

Заключить сделку между представителями Империи и Короны. По словам самого Меньшикова, эта станет самой важной из трёх. Именно для этой цели меня доставили сюда, в Париж. На одном самолёте вместе с нашим министром иностранных дел и ещё кучей людей, среди которых затесался и сам Меньшиков. Браницкий услугами авиаперевозок не пользовался. Но ему и не нужно. Я-то знал правду о его замке в альпийских горах.

Семь месяцев прошло с того момента, как я увидел заветную надпись на стене своего будущего офиса. Семь тяжёлых, наполненных кропотливым и нудным трудом месяцев.

Мы открылись.

Мы смогли начать работать.

И сейчас, пять месяцев спустя после открытия, мы наконец были близки.

Близки к тому, чтобы стать банкротами…

Прикрыв на секунду глаза, я сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. А потом подумал и одним глотком выпил почти половину бокала, стараясь унять раздражение от всего происходящего. У моего клиента завтра заседание в суде, а я вынужден торчать на этом трижды проклятом приёме. И самое смешное, что я не сомневался в том, что завтра выиграю, просто… Просто я был раздражён. Раздражён проблемами в фирме. Раздражён пустой тратой своего времени. Почему нельзя было просто встретиться, заключить сделку и закончить на этом? Нет, обязательно нужно было следовать правилам дипломатического этикета и прочей великосветской ерунде.

Бесит.

— Ваше сиятельство?

Обернувшись, заметил мужчину лет тридцати. Узнал я его быстро. Помощник нашего посла.

— Да?

— Его сиятельство граф Каховский просил передать вам, что всё подготовлено. Не соблаговолите ли Вы пройти за мной?

Кивнув, я последовал за ним, оставив по пути бокал на подносе одного из слуг.

Спустя несколько минут меня привели в зал на третьем этаже посольства. И, судя по всему, пришёл я сюда последним. Здесь уже собрались как наш посол — сам Каховский со своими помощниками и Меньшиковым, так и французы. Знал я имя лишь одного из них. Того, кому и предстояло заключить сделку с нашим послом. Пятидесятилетний маркиз Этьен де Валькур оказался мужчиной внушительной комплекции, обладатели которой чаще всего стараются входить в дверные проёмы бочком. Ну или катиться. В конце концов, его фигура старательно стремилась к идеальной форме шара, и совсем скоро ширина грозила превзойти рост.

И, судя по презрительным эмоциям, что понеслись в мою сторону от добродушно улыбающегося маркиза, он мне явно был не рад. Впрочем, не уверен, что это что-то личное. Похоже, что он вообще никому тут был не рад. Я коснулся его чувств лишь самым краем своего восприятия, но мне хватило и этого, чтобы ощутить, будто меня помоями из ведра облили.

Что поделать, он действительно был не рад нас видеть. Империя практически навязала эту сделку Франции. По словам того же Меньшикова, у них не имелось никакого выбора, кроме как согласиться на неё. Вот так я и оказался тут.

— Так это и есть ваше юное дарование? — с любопытством поинтересовался маркиз по русски, смерив меня взглядом. В его речи звучал настолько сильный французский акцент, что я с трудом понимал слова.

— Это он, — кивнул посол, моментально переводя внимание на себя. — И, маркиз де Валькур, если позволите, то я хотел бы закончить данную процедуру и вернуться к приёму. У меня ещё много важных дел.

Судя по мелькнувшей на миг гримасе, шпилька уколола.

— Конечно, — улыбнулся толстяк и, посмотрев на меня, произнёс что-то по-французски.