— Но откуда мне было знать, что Дрейку взбредет в голову собирать военный совет именно сегодня!.. Что же касается вас, я думал, они хотят использовать вас там, на месте… И согласитесь, эти пограничные зоны и сигнальные установки — совсем не мое дело…

— Да-да, конечно.

За кофе Милев продолжает рассуждать о том, что все могло быть иначе, если бы мы поговорили заранее. Но ничего нового в свои рассуждения не добавляет. Я же ограничиваюсь кивками, чтобы не слишком повторяться.

Платим по счету и идем к «Аризоне», но посреди улицы Майк останавливается и предлагает:

— Я думаю, лучше всего сейчас зайти ко мне и все обдумать в спокойной обстановке.

— Зачем торопиться? Честно говоря, сейчас я бы предпочел подремать.

Он смотрит на меня, чтобы убедиться, серьезно ли я говорю, после чего неожиданно меняет тон и даже переходит на «ты»:

— Подремать? У тебя котелок варит, дружок? Пока мы тут прохлаждаемся, Дрейк, может, уже решил нашу судьбу.

— Прям уж так и судьбу…

— Слушай, ты или валяешь дурака, или действительно того. Ты вообще понимаешь, что за человек Дрейк? Для него послать в тебя пулю так же легко, как сказать «здрасте».

Я оглядываюсь — в этот послеобеденный час улица почти пуста, бросаю беглый взгляд на полутемный подъезд, который не внушает мне никакого доверия.

— Хорошо, — уступаю я. — Раз вы считаете, что дело не терпит отлагательств…

Поднимаюсь за ним по неприглядной лестнице с полуистертыми каменными ступеньками. На втором этаже он открывает дверь квартиры и вводит меня в небольшой холл, который напоминает мне мою комнату в гостинице с той лишь разницей, что мебели здесь побольше и сама она поновее, а окно выходит на задний двор, заваленный проржавевшим металлоломом.

— Будете что-нибудь пить? — спрашивает хозяин, вновь переходя на «вы».

— Спасибо, не хочется.

— Мне тоже. Подобные разговоры лучше вести на трезвую голову.

И после того, как мы усаживаемся в кресла по обе стороны маленького столика, Милев спрашивает:

— Кажется, именно пьянка привела вас в этот квартал?

— Примерно так.

— Судьба… — уныло качает головой Майк. — Вас — пьянка, меня — бабы…

— При чем тут это? — спрашиваю, лишь бы что-то сказать.

— При том, что за них надо платить, — поясняет хозяин. — И чтобы иметь больше денег, пришлось приторговывать гашишем, и гашиш привел меня к Дрейку.

Он замолкает, решив, наверное, что не стоит давать мне слишком обильную информацию, а затем вместо обобщения заявляет:

— А теперь мы оба должны подумать, как убраться отсюда.

— А зачем? Здесь не так уж плохо.

— Ну конечно, — с издевкой говорит Майк. — Особенно если шеф вам и дальше будет платить за то, что вы ошиваетесь в порнографической лавчонке или в кафе. Однако он не будет платить, уверяю вас. Он заранее уже рассчитал до последнего пенса, что на вас потратит и сколько получит с вашей помощью прежде, чем пришить и отправить в морг.

— Вы начинаете мне действовать на нервы с этими вашими прогнозами, — произношу я. — Не кажется ли вам, что если кто-то и под угрозой, так это скорее всего вы?

— Вы и впрямь сумели разнести мой план в пух и прах, — отвечает Милев. — И сейчас, наверное, Дрейк убежден, что я пытался его облапошить, хотя у меня не было подобного желания. Я, однако, все еще нужен ему, хотя бы для того, чтобы услышать мое мнение о плане, который вы ему состряпаете. А когда вы его состряпаете, ничто не помешает мне разнести его в пух и прах, как вы сделали с моим.

— У меня нет плана, — спешу его успокоить.

— Если у вас нет плана, считайте себя покойничком. Если у вас нет плана, советую вам его придумать. Вы слишком много знаете, чтобы Дрейк позволил вам и дальше коптить небо, раз вы ему больше не нужны.

Он мне дает время, чтобы я проникся значением этих слов, и лишь тогда переходит к сути:

— Будет верхом глупости, если мы, двое болгар, позволим этому англичанину раздавить нас…

— Ну, раз вы ставите вопрос на национальную основу…

— Единственное наше спасение в том, чтобы обмозговать общий план, такой, при осуществлении которого мы оба будем одинаково необходимы, и который будет не просто чушью собачьей, ах достаточно солидным, чтобы вызвать одобрение шефа.

— Да, это было бы действительно идеально, — соглашаюсь я, рассеянно созерцая кусочек прокопченного неба над закопченными крышами, что виднеется за грязными стеклами окна.

— Так что рожайте наконец ваш план и давайте его обсудим, — заканчивает Майк.

В этот момент мне слышится легкий шум в соседней комнате, что дает мне основание заметить: