Пришелец стоял перед кристаллом с поблескивающими гранями и что-то объяснял своему товарищу. И Гангарона вдруг привлекла пунктирная светящаяся линия, замысловатой кривой пронизывающая кристалл. Каждая точка кривой сверкала, словно малая звездочка. Кривая начиналась у Изумрудного светила.

Гангарон замер в напряжении. Он узнал узоры созвездий. Окрестных созвездий… Вмонтированные в глубину кристалла, они блестели первозданной красотой.

— Пусть теперь летят, — с торжеством произнес Гангарон. — Теперь мы знаем, где их найти.

— Я сегодня провел последний сеанс связи с пришельцем, — сказал однажды Гангарон Старшему злу. — Хотя они слишком далеко удалились. Я послал самый мощный сигнал, на который способен.

— А он не убьет пришельца? — поинтересовался более осторожный Старый эл.

— Затрудняюсь ответить на это, — почему-то вдруг прошептал Гангарон.

В сознании его появилась картина планеты с небольшой высоты. Зеленая кипень безбрежного лесного массива то приближалась, показываемая крупным планом, то снова отдалялась так, что сверху едва можно было разглядеть голубые вены рек.

— Удивительная планета, — заметил Гангарон. — Она краше Тусклой.

И вот уже Гангарон видит берег огромного потока, чем-то напоминающий ему ручей на Тусклой планете. Только этот поток во много раз шире и глубже. С одного берега еле виден другой.

Крутой склон сбегает к воде. Близ прибрежной полосы несколько одинаковых сооружений. Они просты по виду, стенки их колеблются под порывами ветра.

Рассвет. Первые лучи светила вот-вот брызнут из-за горизонта.

— У них светило не изумрудное, а алое, — подмечает Гангарон.

Он видит, как из одного строения показывается пришелец, затем другой, третий. Они собираются на росистой лужайке и начинают делать нелепые движения, размахивая конечностями, затем бегут к реке…

Гангарон долго еще пытался осмыслить полученную информацию. И каждый раз его все больше и больше беспокоила тайна, которая хранилась в нем. Почему на ритмические сигналы, так и не понятые никем из элов, интенсивно реагировал один из пришельцев? Почему он, единственный, оказался в биорезонансе с сигналами Гангарона? И — главное — почему мысли пришельца удалось прочитать?

Может быть, эти ритмы означают некие закономерности Вселенной, какие-то общие законы, которые пока непостижимы ни для элов, ни для землян?

На какое-то мгновение Гангарону даже почудилось, что он вот-вот может постичь тайну.

— Что тут без меня случилось? — услышал он. Это была его подружка Ку.

Гангарон рассказал о последнем сеансе биосвязи с пришельцем, улетающем на корабле.

— Больше связаться с ним не удастся. Слишком быстро они разогнались!

— Но ты уверен, что нам следует лететь к ним?

Внезапно Гангарон заторопился.

— Ты куда? — спросила Ку.

— Буду отрабатывать с элами строй в полете. Боюсь, они разучились держать его, поскольку давно не летали на дальние расстояния. Нужно, чтобы в полете, который продлится годы, элы не сталкивались и не отдалялись друг от друга.

— Так далеко планета пришельцев?

— Очень далеко. Но дальние расстояния нас, элов, не должны пугать.

Гангарон хотел уйти, ко Ку остановила его новым вопросом:

— Послушай, почему тебе удалось установить биоконтакт только с одним из пришельцев?

— Я и сам об этом все время размышляю… Познать тайну ритмических сигналов мне пока не под силу. Но я никому не признавался в этом, кроме тебя, — заключил он.

Торопиться элам не было необходимости. Что же касается энергии для питания, то ее свободный космос предоставлял достаточно в виде перепадов электромагнитных и прочих силовых полей.

На всем своем долгом пути к чужой планете элы отдыхали где приходилось. В основном это были малые обломки некогда распавшихся планет, носящихся в пространстве.

На отдыхе элы приводили себя в порядок, проверяли прочность и непроницаемость панцирей и снова по сигналу Гангарона трогались в путь.

Далеко позади осталась Изумрудная звезда, но Гангарон бережно нес под панцирем точную копию штурманской карты «Валентины». Через равные промежутки времени он сверялся с нею, внося необходимые коррективы в курс.

Однажды эл, летевший впереди, разглядел в невообразимой дали крохотную желтую звездочку и просигналил об этом остальным. Гангарон сверился со штурманской картой. Сомнений не было: то самое светило, в сторону которого вела светящаяся пунктирная линия трехмерной карты.