— Да кто же? — одновременно вырвалось у Джонни и Стива.

— Известно кто — хозяева «Прат-Уитмей». Теперь наверняка сюда кого-нибудь из своих поставят. Точно! — убежденно бросил старик и в сердцах отодвинул от себя кружку с недопитым пивом.

Фрэд Харст сидел в глубоком кожаном кресле, которое полюбил еще с детства. Казалось, от него так и веет домашним уютом, тишиной, благополучием. И думалось в нем хорошо — мысли текли, как вода в Темзе, — плавно, неспешно.

На журнальном столике высилась большая стопа газет — сегодняшние утренние выпуски. Харст брал их одну за другой и будто не читал, а обнюхивал, поднося к самому лицу. От очков уставали глаза Сегодня же, слава богу, в очках особой необходимости не было. Он и без того знал, о чем газеты пишут. На первых полосах мелькали одни и те же снимки: убитого священника, крупным планом лицо мертвого террориста на фоне носилок, загружаемых в полицейский фургон, Роберт и Пат — в ресторане, Пат у ворот Кремля, Пат и Роберт, — в женском лагере Гринэм-Коммон. Her, право, не стоит читать газеты ради того, чтобы лишний раз позавидовать недоступному для Харста умению репортеров заключать говорящие сами за себя факты в оболочку риторики и дешевых эмоций.

Харст хотел уже отложить последнюю газету, но тут его внимание привлекло короткое сообщение, набранное жирным шрифтом. Он взял со столика очки, пробежал его глазами и крякнул удовлетворенно: парламент «под давлением общественности» начал обсуждать законопроект об объявлении Гринэм-Коммон и подобных ему лагерей в Англии вне закона.

Старинные часы мелодично пробили пять раз, приглашая к обеду.

— К вам гость, сэр, — почтительно доложил дворецкий, когда Харст спустился по лестнице в гостиную.

— Проси.

Скрипнула дверь, пропуская высокого стройного джентльмена в светлом летнем костюме. Он кивнул головой в знак приветствия, по-армейски подчеркнуто вытянув руки по швам.

— Здравствуйте, господин полковник!

— Ну, зачем же гак официально? — направился ему навстречу Харст. — Рад видеть тебя, Нортон. Прошу к столу, — пожав гостю руку, широким жестом, пригласил он.

— Ну за твой успех! — дождавшись, пока слуга наполнит бокалы, произнес полковник.

— За наш успех, сэр, — скромно поправил тот, кого звали Нортоном.

— Жаль, конечно, что этот мальчишка струсил в последнюю минуту и не избавил нас еще от одного болтуна, — заметил хозяин дома, ловко подцепив вилкой кусочек рокфора. — Твоя недоработка, ну да ладно, думаю, это не помешает твоему отпуску. А вообще… хоть я скуп на похвалу, ты молодчага. Организация твоя… как ее… «Воины революции», пребудет у нас сто лет, как вожделенная мечта младых идиотов, стремящихся в тайные общества. Таких еще дел наворочаем… Но покуда руководитель должен на пару месяцев исчезнуть из страны. Извини, — он взял поднесенную лакеем трубку телефона. — А… Ты, Джонни? Привет, старина. А я уж хотел кого-то отругать за то, что отрывает от обеда…

— Нельзя ли у тебя получить копии материалов, связанных с этим убийством, Фрэд? — звучал в трубке голос Симмонса — Хочу дать один эпизод в фильме…

— О чем разговор! Завтра же все будет у тебя. К тому, что рыло в газетах, могу добавить фотографии отпечатков пальцев на винтовке, регистрационное удостоверение на оружие…

— И еще одна просьба, Фрэд: помоги мне проникнуть в больницу к Пат.

— Нельзя, Джонни, — несколько сокрушеннее, чем следовало бы, вздохнул полковник. — Поверь, и моих сотрудников не пускают врачи. У нее очень серьезно с психикой.

— Тогда последний вопрос, вы не нашли Гарри?

— Успел улизнуть, негодяй. — Фрэд повернулся к гостю и жестом показал, что пора, мол, снова наполнить пустые фужеры. — Очень хитрая бестия! Мы перекрыли все аэропорты и морские выезды из страны. Но, честно говоря, я не очень рассчитываю на успех. Ловок, мерзавец… Ну что ты, Джонни, не за что… Кто же нам поможет, если не старые друзья…

Харст положил трубку и повернулся к гостю:

— Так на чем мы остановились, Гарри?

Симмонсу стоило немалых трудов уговорить студию, чтобы ему разрешили смонтировать фильм здесь, в Лондоне, и после премьеры показать его по английскому телевидению. Обычно такие вещи не практиковались, но, учитывая, что само имя Симмонса стало синонимом высокого профессионализма и мастерства, руководители студии убедили Би-би-си пойти навстречу талантливому режиссеру. Правда, Симмонс подозревал, что немалую роль тут сыграли и скрытые пружины, задействованные Харстом, проявившим изрядную заинтересованность в скорейшем завершении картины.

События, развернувшиеся в Соунси, и реакция прессы заставили Джонни перекроить весь материал. Если поначалу он собирался положить в основу сценария документы, полученные от Селины Кронин, а снятые в молодежном лагере кадры использовать лишь как эпизод, то в процессе работы понял, что именно в этих кадрах лежит ключ к успеху фильма в целом…

Стив, который, как и Джонни, последние полторы недели выходил из монтажной лишь для того, чтобы поесть и поспать, говорил, что в этой работе Симмонс превзошел самого себя.