Ну, это была самая скучная часть рассказа. А дальше случилось то, на что и рассчитывал мой злой приятель. Скандал произошел в конце той же недели, в опере. Догадался? Великий тенор вышел на сцену, открыл рот, захрипел, а потом еще и запел... басом!

Что творилось в театре! Вернее, что только не летело в бывшего кумира. Каро моментально оказался весь в моченых яблоках и тухлых яйцах. Дамы визжали, чуть ли не плевались. Хозяин театра тут же, за кулисами, подошел за кулисами к Каро и объявил, что тот больше никогда не будет петь в его театре ...

Вернувшись домой, бывший великий тенор обнаружил, что лишился не только славы, но и женщин. Да, да, все его поклонницы прямо-таки испарились. Ведь они любили в нем великого артиста, купались в лучах его славы. А поскольку купаться стало уже не в чем, они отправились искать другой водоем. Так Каро впервые за эту неделю улегся спать один. На следующее утро к нему явились кредиторы. Этот удивительный народ все чует — стоило распространиться слуху о фиаско Каро в театре, как они тут же кинулись проверять его кредитоспособность. Да еще и оба дома оказались на поверку заложенными, а закладные не выкупленными. Раньше Каро никакого внимания на обращал на свои денежные дела, любые бреши легко закрывались теми суммами, которые первый тенор Европы получал за свои выступления. А сейчас денег не было. Он кинулся было к прежним друзьям, покровителям, меценатам. Все двери оказались для него закрытыми.

Что было делать? Ведь неожиданно за пару небольших предметов, болтавшихся сейчас между ног, пришлось заплатить утратой славы, денег, положения в обществе. А что он получил? Ведь женщин как не было, так и нет, только по разным причинам. Раньше — потому что он не мог, а теперь уже они не хотят. Был кумир, да весь вышел. Сейчас он для светских дам — ноль без палочки. Даже на проституток нет денег! И за все это счастье он заплатил еще и своей бессмертной душой...

Генрих выждал некоторое время, а потом заявился к бывшему великому тенору, а ныне никому неизвестному басу прямо домой. Прислуги уже не было — по отсутствию денег отсутствовала и прислуга. Генрих ввалился прямо в спальню Каро. В руках мой приятель держал большие ножницы, коими весело пощелкивал.

— Я нашел решение всех твоих проблем! — заявил он с ходу.

— Как это, что это... — забормотал разбуженный и еще не пришедший в себя Каро.

— Все просто, — сказал, лучезарно улыбаясь, Генрих, — раз, и готово! Мгновенная боль, я это очень быстро сделаю. И уже через неделю ты снова будешь петь в опере!

— Ты что, предлагаешь мне...

— Ну конечно же, — чуть ли не пропел Генрих и попытался стащить с певца одеяло. При этом он продолжал пощелкивать ножницами, которые уже начали приводить Каро в состояние трепета.

— Нет! Нет! — закричал Каро, спрыгнул с кровати и начал прятаться от Генриха по углам, закрывая при этом руками дорогие ему места. Мой злой приятель некоторое время преследовал его, прижимал к стене, щелкал ножницами и уговаривал всячески. Но Каро был тверд в намерении не смотря ни на что остаться в полном комплекте.

— Так что же, не будем? — спросил наконец Генрих. В его голосе было разочарование, — Ведь для тебя хотел постараться, как другу одолжение сделать! Ошибочку исправить!

— Что-то мы раньше в друзьях не хаживали! — рассердился Каро, выхватил из рук Генриха ножницы и наставил их прямо к его горлу.

— Ты что делаешь, я же к тебе с добром! — Генрих вовсю изображал испуг в своем голосе.

— Не верю я тебе, — сказал Каро зло, — а ну, отвечай, что нечистый еще задумал? Мало ему моей души! Зачем еще тебя послал?

— Никто меня не посылал, я сам, по своей доброй воле...

— Не верю я в твою доброту! — и Каро нажал острием ножниц в горло Генриха, — если сейчас же не расскажешь, почему это ты так обо мне печешься, то воткну и посмотрю, какой такой ты бессмертный стал после договора с дьяволом!

— Я все расскажу, только отпусти!

Каро выпустил Генриха, тот отряхнулся и начал “каяться”.

— Это грех такой с моей стороны. Все Испания проклятая виновата!

— Причем тут Испания? — продолжал сердиться Каро.

— Был я в Испании, в Мадриде. Зашел в одну харчевню. Я любитель, знаешь ли, отведать что-нибудь новенькое, а та харчевня славилась особыми, исключительно специфическими испанскими особыми блюдами. У них бульон, к примеру, так там вообще все плавает, что только на кухне найти можно! И рыба, и мясо, и овощи, и деревяшки какие-то...

— Хватит про бульон!

— Ладно, ладно, — продолжал Генрих, — заказал я одно блюдо, оно самое дорогое там было, да и название понравилось. Приносят — оказывается это специально протушенные яйца быка. А хозяин еще и говорит, что прямо с корриды... Мне блюдо это очень понравилось. Я там, в тот момент, с одной симпатичной испаночкой любовь крутил. Гордая такая, нипочем не даст, пока не... Ну да не об этом речь!

— Вот именно! — у Каро было зверское лицо. Ведь Генрих опять осмелился наступить на больное место.