– У вас есть газеты за последние два месяца, Стелла?

– Конечно. «Таймс» и «Экземинер».

Она отвела меня в заднюю комнату с длинным дубовым столом, где пахло старыми газетами. На полках вдоль стен лежали нужные мне подшивки.

Газеты в основном повторяли то, о чем сообщил Нейлор. Статьи затерялись на задних страницах, и между преступлениями никто не устанавливал связи.

Местонахождение Уиллы Скотт и Джульетты Лерой в ночь их гибели было неизвестно. Упоминалось, что обе они были официантками, но Уилла числилась безработной.

Бониту Эдвардс в день смерти видели в баре с несколькими мужчинами и в подпитии. По показаниям свидетелей, девушка ушла из бара одна. Конечно, это ничего не значило – она могла назначить тайную встречу с каким-то женатым человеком, предпочитавшим держаться в тени. Но это мог быть и убийца.

Я добавил эту информацию к тому, что уже читал или слышал о Робин Гарнет.

Робин Гарнет казалась мне загадкой. Она жила с родителями на Хаузер-стрит в дальней западной части города. Ее отец был городским прокурором, а мать – домохозяйкой. Робин училась в колледже Лиги молодых христиан и в двадцать один год все еще была на втором курсе. Недавно она вернулась из поездки по Европе и, если верить газете, собиралась стать учительницей.

Робин выглядела очень мило (единственная жертва, чью фотографию опубликовали газеты): симпатичная мордашка, располагающая улыбка из тех, что называют «здоровыми», светлые, зачесанные назад в консервативной манере волосы. На блузке аккуратно застегнуты все пуговицы. Типичная фотография для семейного альбома, не дающая ни малейшего представления о том, что это за девушка.

Почему же она стала четвертой после серийных убийств трех негритянок? Предположим, белая женщина оказалась жертвой того же преступника, но почему он прикончил трех проституток, а потом вдруг – студентку колледжа?

Я вышел в главный зал библиотеки в недоумении.

– Вы нашли то, что нужно, Изекиель?

– Ну, – пробормотал я.

Стелла нахмурилась. Ей хотелось сказать мне, что следует говорить «да».

Бар Джона Маккензи с годами расширялся. Он добавил к нему кухню и восемь кабинок, обитых бархатом, и даже нанял повара, умеющего жарить бифштексы и готовить овощи. Здесь же была сцена для исполнения блюзов и джазовых композиций. Целых три официанта обслуживали бар и круглые столы возле сцены.

Бар «Таргет» принадлежал Джону, но во всех документах владельцем числился Оделл Джонс. Джон слишком часто вступал в конфликты с законом, чтобы получить лицензию на спиртное, поэтому и нуждался в подставном лице. Пятидесятивосьмилетний Оделл (он был на двадцать два года старше меня) с его мягкими повадками подходил идеально.

Оделл сидел в своей любимой кабине в конце зала, потягивая пиво и читая «Синтинел», крупнейшую негритянскую газету Лос-Анджелеса. Мы с ним не обменялись и словом за последние три года, и у меня до сих пор кошки скребли на душе – я потерял хорошего друга. Но если ты бедняк и пробиваешь себе дорогу в этом мире, хочешь не хочешь, а кого-то собьешь с ног. И обычно такого же бедолагу, как и ты.

Однажды я попал в беду и попросил Оделла о помощи. Откуда мне было знать, что в результате убьют его священника? Мог ли я осуждать его за то, что он ненавидел меня?

– Изи! – Джон заметил меня, и его черное лицо окаменело.

– Джон. Налей мне кулак «Джонни Уокера». – Это означало на четыре пальца.

Пока он наливал, я спросил:

– Слышал что-нибудь об убитых девчонках?

– Я всех их прекрасно знал, Изи.

Я снова подумал о Боните Эдвардс и выпил полрюмки.

– Всех?

Джон посмотрел мне в глаза и кивнул.

– Даже Робин Гарнет?

– Представления не имею ни о какой Робин, но знаю белую девицу с фото в газете. Это Синди Стар, точно. – Он бросил взгляд на табурет рядом со мной. Возможно, она когда-то сидела на нем. – Да, Синди, Белая Бабочка.

– Что-что?

– Это ее сценическое имя. Она была стриптизершей.

– И по-твоему, ее имя Синди Стар?

– По крайней мере, так все ее называли. Вообще-то она была точно такой же, как и другие три девицы. Не пойму, чего это белые подняли такой шум. Они же молчали, пока ее не убили.

– Ты уверен, Джон? Газеты утверждают, что она училась в колледже в Западном Лос-Анджелесе. Говорят, и жила там же с родителями.

– Читал я газеты, но они часто врут. Если девчонка ходила в колледж, значит, ее там учили, как раздеваться перед мужиками. Если жила с родителями, значит, прямо здесь, в Голливудском Ряду.

– Так, по-твоему, она жила в нашем районе?

– Конечно же, прямо в Голливудском Ряду. И это еще не все.

– Ну?

– Другая девица, Джульетта Лерой, в ночь, когда ее убили, была у «Аретты».