На душе у девушки к этому времени стало намного спокойнее, мысли приутихли. Переодевшись, Мира прошлась по комнатам и открыла окна на проветривание. Свежий морозный воздух с радостью ворвался с улицы и распространился по всей квартире.

Из соседней комнаты донеся глухой стук, что-то упало. Как оказалось, опрокинулась рамка с фотографией Мерьем, матери Миры, что стояла на прикроватной тумбочке у односпальной кровати.

Подняв фотографию, Мира тонкими пальцами неосознанно погладила лицо женщины, на которую была похожа больше, чем на отца. Мерьем – высокая шатенка с шелковистыми волосами чуть ниже плеч. Мягкая улыбка и задорные глаза говорили о добром нраве и заботливом сердце. Любящая мать обнимала маленькую дочь, в озорной улыбке которой не хватало переднего зуба.

За день до этой фотографии Мерьем, Фарид и юная Мира пытались безболезненно удалить шатающийся зуб варварским, как пробурчала тогда Мерьем, способом. Фарид, зная, что дочь не будет против, предложил избавиться от зуба с помощью нити, привязанной к ручке двери. Резкое движение – вот и нет переднего зуба. Зато есть шокированная Мира, удивлённо хлопающая большими карими глазами на родителей, которые разразились смехом от этой милой картины.

Чем больше девушка вглядывалась в фотографию, тем сильнее накатывало безмерное чувство нежности и грусти.

Послышался щелчок, второй. Входная дверь открылась, и Мира, очнувшись от воспоминаний, выглянула из комнаты.

На пороге стоял Фарид с тремя большими пакетами продуктов.

Это была негласная традиция: перед каждым выходом в дальнее плавание отец, прекрасно знавший нелюбовь дочери к походам по магазинам, закупал столько продуктов, чтобы полностью заполнить холодильник.

Фарид одарил дочь улыбкой, от которой Мире становилось тепло и уютно, словно в тёмном доме загорался свет. Его щёки и нос покраснели от мороза, а смешная чёрная шапка, толком не достающая до ушей, смотрелась особенно нелепо.

Высокий, широкоплечий мужчина, выглядевший моложе своих пятидесяти четырёх лет, имел прекрасное телосложение и от природы длинные и сильные пальцы, которыми умело орудовал при операциях. Фарид сумел передать единственной дочери любовь к физическим нагрузкам, но не тягу к медицине, – Мира не пошла по стопам отца.

Хотя в карих глазах мужчины и читалось приподнятое настроение, в них также отчётливо отражалась и скрытая грусть. Три-четыре месяца он вновь проведёт вдали от дочери, ибо судовой врач на атомном ледоколе по-другому не может.

Время разлук давалось им нелегко. Мира в свои двадцать пять была достаточно взрослой и осознанной, да и из-за работы и учёбы не сильно переживала по поводу расставания, однако отец понимал, что своим отсутствием в городе из-за чрезмерно частых командировок он оставлял неизгладимый след в сердце дочери.

Быстро выхватив из рук отца пакеты, Мира, сильно шатаясь под тяжестью, дотащила их до холодильника. Только она разложила продукты по полкам, как раздался звонок домофона. Нежданным гостем оказался её друг детства Осман.

Она подошла к входной двери и открыла её. Через несколько минут послышались шаги, больше похожие на топот какого-то свирепого животного. Парень, поднимавшийся пешком на девятый этаж, не испытывал от этого никакого восторга.

Недовольное бурчание, тяжёлое дыхание – Мира улыбнулась, предвкушая тираду Османа.

– Это что за прикол такой?! Я чуть не умер! Почему так часто не работает этот шайтан-лифт?! – запыхавшись произнёс раскрасневшийся парень с уложенными рыжими волосами, которые всё же успели растрепаться на морозе, должно быть, он бежал по улице.

Осман был на полгода старше Миры. Весёлый, с крепким телосложением и изумрудным оттенком глаз, своими габаритами он выделялся на фоне сверстников. Они с Мирой были знакомы с детского сада, он любил играть в героя, защищавшего подругу от обидчиков.

На раскрасневшихся щеках блестели капли растаявшего снега. В правой руке Осман держал чёрное портмоне Фарида.

– Держи, передай дяде – он забыл у нас. Я тороплюсь!

– И куда же? К очередной пассии? – невинным тоном поинтересовалась Мира.

Осман не сдержал улыбки, но отвечать не спешил.

– В этот раз блондинка или шатенка? – вновь послышался вопрос девушки с невинным видом.

– Рыжая, – как-то гордо произнёс он спокойным тоном, скрестив руки на груди, внимательно наблюдая за реакцией подруги. Глаза Миры хищно вспыхнули, губы сложились в ухмылке. – Дядя, кстати, дома?

– Ага, в ванной. Завтра уезжает.

Парень посмотрел на Миру таким взглядом, будто хотел что-то сказать, но не решился.

– Ну, говори, я же вижу, что ты почти произнёс это.