Ох, непрост он. Пусть и считает его Кость безмозглым. Пусть он радуется, как ребёнок моим успехам в драке или способности договариваться, а ведь всё равно непрост. Думает, анализирует, проверяет. Мне-то уж было показалось, что Гриша мой, раз не сбежал, не сдал, слушает меня, а, оказывается, он может вот так вот незамысловато раскинуть сети. Да, я не попадусь на такое, но ведь это всё равно говорит о том, что всегда стоит быть начеку. Даже с учениками. Хотя, когда было иначе? Говорят, ученик как-то своего наставника за тридцать сребреников сдал.

— Не станем мы своих предавать, — ответил я, и Гриша облегчённо выдохнул.

Он что реально думал, я решу сдать котельников чёрным?

— Тогда полный швах! — заключил Гриша. — Признай, что мы ничего поделать не можем. Посмотри на это так, что хоть жратву мы получили.

Гриша болтал без умолку. Похоже, то, что мы избежали страшной участи, его сильно расслабило и сейчас пробило на болтовню.

Но у меня была ещё одна надежда. Именно поэтому я стоял здесь и не уходил далеко. Именно поэтому я внимательно прислушивался к звукам вокруг, пусть холод снова и начал забираться под куртку.

А когда я услышал тихие, едва слышные шаги, я улыбнулся и резко обернулся.

Он стоял, опустив плечи, и понуро смотрел на Гришу.

— Подходи, не бойся, — сказал я подмастерью угольщика. — Как тебя зовут?

Пацан стоял, опустив плечи, и понуро смотрел на Гришу. Тот в ответ сверлил его недоверчивым взглядом.

— Куцый, — ответил пацан. — Так, меня зовут.

И действительно, стрижен он был коротко, да ещё эти забавные короткие штаны, из которых он явно вырос. Подстрелыш — так дед называл таких. Но прозвище Куцый ему тоже шло.

— Гриша, Глеб, — представил я себя и товарища.

Куцый приоткрыл рот от удивления. Похоже, имена для него были непривычны.

Гриша хмыкнул и скрестил руки на груди.

— И чё тебе надо? — спросил он с вызовом. — Пришёл, чтобы проверить, не собираемся ли мы спереть чего? Хочешь выслужиться перед хозяином?

Куцый дёрнулся.

Я придержал Гришу. Не стоило начинать знакомство с агрессии. Тем более что пацан не наезжал, не следил за нами тайно, а пришёл открыто.

— Косой и Огрызок, — назвал я наши прозвища.

Куцый тут же оживился.

— Так вы из Котельников! Точно-точно. Кажется, видел тебя, — он ткнул в Гришу пальцем.

— Ты пальцы тут не распускай, — огрызнулся Гриша. — Сам по уши в грязи, так ещё нас замараешь.

— Чё ты сказал?! — перешёл в наступление Куцый, похоже, чаша его терпения переполнилась.

— Стоп! Оба!

Пацаны замерли, уже направившись друг к другу, чтобы выяснить кто прав по-пацански.

Куцый тут же сбавил обороты, уставился в землю, посматривая на Гришу. Потом тряхнул головой, поднял глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, что я видел уже много раз в своей прошлой жизни. Мальчишки, которые приходили в зал с опущенными головами, сжатыми кулаками и надеждой, которую они боялись показать. Надеждой на то, что кто-то даст им шанс.

— Ты что-то хотел, раз пришёл. Что именно? — говорил я спокойно, примирительно, и это подействовало.

— Научи меня, — выпалил он. — Как ты с мастером говорил. Как стоял на своём. Как защищался. Я… я тоже так хочу.

Говорил он пылко, уверенно. Он явно сдерживал эмоции очень долго, терпел. И вот сейчас его прорвало. Он увидел шанс и не хотел упускать его.

— Ещё чего! — фыркнул Гриша. — Может, тебе и денег отсыпать?

Гриша развернулся ко мне.

— Огрызок, ты чё его вообще слушаешь? — спросил он, и в голосе его звучало негодование. — Ты слышал, как его угольщик назвал? Черныш! Предатель! Такие, как он, своих продают. А ты… ты слушаешь? Да он врёт, как дышит! Он нас всех чёрным сдаст при первой возможности. Один раз сдал и ещё раз сдаст!

— Я не сдавал! — Куцый сделал шаг вперёд, и в его голосе впервые прозвучала стальная твёрдость. — Меня оклеветали. Я не предатель.

— Оклеветали? — Гриша усмехнулся. — А с чего тогда хозяину тебя так называть? На пустом месте такие погоняла не дают!

Куцый замолчал. Опустил голову. Плечи его опустились, и я снова увидел в нём того забитого, сломленного ребёнка, каким он, наверное, и был.

— Рассказывай, — сказал я спокойно. — Всё по порядку. А ты, Гриша, не перебивай. Пусть выскажется.

Куцый поднял на меня глаза, словно проверяя, не издеваюсь ли я. Но я смотрел серьёзно, и он начал:

— Я в шайке Мостовиков был. Жили мы под большим мостом через Грязную речку, на северной окраине. Не знаю, слышали вы про таких или нет…

— Слышали, — перебил Гриша, но в его голосе уже не было прежней агрессии. Просто констатация факта. — Отморозки ещё те. Говорят, они и своих не жалеют.

Куцый кивнул, и я увидел, как его лицо напряглось.

— Было всякое, — сказал он. — Я туда совсем мелким попал. Думал, там меня приютят, накормят. А они… они просто использовали! На дело посылали. Пока всё по мелочи было, я соглашался. А как по серьёзному всё началось, тогда понял — не могу я. Красть, людей калечить… не по мне это. И отказался. Просто хотел уйти от них.