— Ньегере, — непонятно пробормотала она.

Я не знал, что это значит, но улыбнулся в ответ. Голос есть, это уже хорошо.

Пока я обрабатывал рану, девочка рассматривала сумку, гладила её, тыкала пальцем в нос нарисованному зверьку.

— Я закончил. Будет еще болеть некоторое время, надо будет повторить процедуру.

Девочка уставилась на меня, но ничего не сказала. Скорее всего не поняла.

Я осмотрелся. Спасение спасением, а контроль периметра никто не отменял. Хватит мне одного раза. Больше застать меня врасплох не выйдет. Но вокруг было пусто и тихо.

— Матвей.

Я приложил ладонь к груди и чуть склонил голову.

Девочка насупилась, молча поглядывая то на меня, то на шопер. Я подумал, то слово, что бормотала девчонка, имеет отношение к нарисованному на сумке животному, и решил попробовать.

— Ньегере, — я показал пальцем на рисунок. — Матвей, — ткнул пальцем себя в грудь, приподнял брови, изображая вопрос.

Взгляд карих, почти черных глаз, казалось, пронзает меня.

— Таха, — тихо произнесла девочка.

Отлично! Уже кое-что. Значит я спас Таху.

Спасти — спас, но что с ней делать дальше?

Я вздохнул, огляделся. Моё снаряжение валялось неподалёку. Щит, арбалет, рюкзак. Теперь ещё и ребёнок. Полуживой, напуганный до смерти. Путь к Скелетонику внезапно оказался сложнее, чем я думал. Но отступать было некуда. Я посмотрел на девочку, потом на свой разводной ключ на поясе.

«Я — инженер, и моя задача — находить решения. Даже самые сложные и безумные. Находить и претворять в жизнь. Я — практик, а не теоретик»

Тащить девчонку с собой в Россию — глупость. Зачем ей туда? Это у меня дочь за тысячи километров. А у этой девочки, наверняка, есть родня здесь. Доведу её до города. Да, он полыхает, но наверняка есть выжившие и там. Кисмайо не маленькая деревня, но мне может повезти. У некоторых народов, живущих в Сомали, тесные семейные узы. Родственники знают друг друга, часто помогают. Так что надежда есть.

А пока пусть девочка побудет рядом. Со мной ей безопасней. Одна — точно пропадет.

Таха так и сидела на горячем бетоне, задумчиво глядя в сторону моря. В руках она сжимала сумку-шопер с моей импровизированной аптечкой и, так понравившейся девочке, забавной мордочкой.

Я подобрал рюкзак, подошел и присел рядом.

Прежде чем собирать лут надо выяснить понимает ли Таха, что вообще вокруг происходит. Вопрос лишь в том, как это сделать, не зная языка?

Из рюкзака я достал брикет халвы. Дети любят сладкое в какой бы ситуации не оказались.

Отломив кусочек сладости, я протянул его Тахе. Та, недоверчиво на меня взглянув, чуть отодвинулась, словно раздумывая можно ли мне верить. При этом глаза не отрываясь смотрели на крошащийся ломтик.

— Держи. Вкусно.

Я протянул халву девочке, и она наконец решилась. Схватила угощение и молниеносно сунула его в рот, принялась жевать вязкую чуть рыхлую сладость. Я невольно улыбнулся, отломил еще кусочек, отдал Тахе. На этот раз все произошло быстрее.

Вот так и устанавливается контакт. Меня это никак не приблизило к пониманию что в голове у девочки, но она стала меньше меня бояться. Это уже прогресс.

Я сидел, ждал, когда Таха прожует халву. Патока явно липла к зубам, отчего девочка ковыряла их ногтями. При этом с блаженным выражением лица смотрела куда-то за горизонт.

Вдруг Таха вскрикнула, подскочила и принялась тыкать пальцем в сторону моря.

— Варабесса! Варабесса!

Я вскочил следом.

— Тише!

Не стоило здесь кричать. Мало ли чьё внимание это привлечёт. Я приложил палец к губам — не помогло. Попытался схватить Таху, успокоить, но девчонка тряслась от страха, вырывалась. В конце концов я изловчился и поймал её, развернул спиной к морю, сам встал рядом, так чтобы она хорошо меня видела. Так я мог контролировать поведение девочки. В любой момент остановить, если вдруг, Таха решит броситься бежать.

Девочка быстро дышала, словно задыхаясь. На лице читалась паника.

— Всё хорошо. Я не дам тебя в обиду. Ни пиратам, ни варабессе.

Услышав последнее слово, Таха вдруг шагнула ко мне, обхватила ручонками и затряслась в рыданиях. Я обнял её, прижал к себе, стал осторожно поглаживать волосы.

— Тише, милая, всё хорошо.

Сам же взглянул на море. Что там могло так напугать девочку?

Стена осколка проходила метрах в пятистах, может чуть больше, от берега. Севернее порта почти у самой границы голубого свечения из воды торчала тупорылая корма авианосца. «Джеральд Форд» затонул в первые дни конфликта. По официальным данным американской стороны, он был загнан и потоплен тремя русскими «князьями»: Владимиром, Олегом и Суворовым. Но в кулуарах ходили слухи, что обошлось одним — Пожарским.