Конечно, всех новоприбывших нужно было правильно распределить.

Молодёжь, дети и подростки из склепов, шли в академию. Там их обучали не только магии, но и истории клана, современному миру, навыкам выживания. Каролина, Виктор и другие выпускники первой волны стали для них наставниками и старшими товарищами.

Потенциально сильные бойцы распределялись иначе. Тех, кто показывал выдающиеся способности и желание сражаться, принимали в гвардейский корпус. Там их тренировали Прохор и его люди, превращая в профессиональных воинов.

Отряд Фантомов был отдельной категорией. Кира и Лев набирали туда тех, кто демонстрировал особую склонность к скрытности, разведке, нестандартному мышлению. Их тренировки отличались от гвардейских, упор делался на выживание, адаптацию, работу в малых группах.

Но не забыли мы и про старичков.

Те, кого набрали в клан давно, задолго до нынешнего бума роста, могли пройти распределение повторно.

Система была справедливой, если, например, бывший чистильщик хотел попасть к гвардейцам, но не прошёл отбор ранее, он мог попытаться снова. За это время многие набрались опыта, окрепли, развили свои способности.

Некоторые удивляли даже меня своим прогрессом.

Я улыбнулся, глядя на отчёты. Клан рос не только количественно, но и качественно.

Конечно, я прекрасно понимал, что всё это видят и мои враги.

Роланд и Ракша не слепые. Они наблюдают за Рихтербергом. Считают прибывающих некромантов. Анализируют активность.

И понимают, что Рихтеры готовятся к большой войне.

Но пока они ничего не предпринимали.

Что означало одно из двух, либо они готовили что-то грандиозное, либо просто находились в шоке от масштаба нашего возрождения и не знали, как реагировать.

И на второе я не слишком надеялся. Но, в любом случае, это давало мне время.

И я должен был использовать его максимально эффективно. Усилить клан настолько, насколько возможно. Подготовить бойцов. Разработать стратегии. Создать преимущество, которое позволит нам победить в предстоящей войне.

Потому что война уже идёт. Только пока тихая. Мы все готовимся и собираем силы. А затем обязательно наступит горячая фаза.

И вопрос был только в том, кто окажется к ней лучше подготовлен.

Прошло ещё примерно две недели. За это время мы нашли и перевезли в Рихтерберг практически всех, кого только смогли найти.

И вот теперь, я стоял на возвышении перед огромной толпой, самым большим собранием некромантов в истории возрождённого клана.

Сотни лиц. Молодые студенты из склепов, которые всё ещё привыкали к новому миру. Седые отшельники, пережившие века в очагах. Бойцы гвардейского корпуса в чёрных доспехах. Фантомы, словно тени скользящие по краям толпы. Ольга и её команда. Дед Карл, стоящий чуть поодаль с непроницаемым выражением лица.

Все здесь. Все вместе.

Я начал говорить, и зал затих.

— Тысячу лет назад наши враги думали, что уничтожили нас, — мой голос разносился по залу, усиленный магией. — Они сожгли наши дома. Убили наших близких. Стёрли с лица земли величайший клан некромантов, который когда-либо существовал.

Я выдержал паузу, а затем продолжил:

— Они ошиблись.

Толпа зашумела — одобрительно, воинственно.

— Рихтеры выжили. В склепах, в очагах, в забытых уголках мира. Мы ждали. Копили силы. И теперь, — я обвёл взглядом зал, — мы вернулись. Сильнее, чем когда-либо.

Рёв одобрения. Я увидел, как студенты обнимают друг друга, как отшельники вытирают слёзы, как гвардейцы стучат древками копий о пол.

Я продолжил, напомнив о клятве мести. О том, что каждый виновный ответит. Что справедливость настигнет всех предателей.

Потом заговорил о Тенях, в адаптированной для широкой аудитории версии. О том, что нашему миру угрожает опасность, о которой многие даже не догадываются. Что Тени — истинные враги всего живого. И что мы, некроманты, являемся хранителями этого мира. Последним рубежом обороны.

Это вызвало серьёзные кивки. Особенно среди тех, кто сам сталкивался со скверной и понимал масштаб угрозы.

И наконец, я призвал к единству.

— Неважно, откуда вы пришли, — сказал я, глядя прямо в лица собравшихся. — Из склепа, где спали тысячу лет. Из очага, где выживали в одиночестве. Из далёкого города, где даже не знали о своих способностях. Теперь вы здесь. Теперь вы — Рихтеры. Теперь вы — семья.

Я поднял руку.

— И вместе мы непобедимы.

Зал взорвался аплодисментами. Люди вскакивали с мест, кричали клятвы верности, обнимались, плакали.