Ночь для Бориса вышла странной. Гугля практически не просыпался и в целом дал спокойно поспать.

Боря ворочался, не находя себе места, то и дело проваливаясь в короткие, беспокойные сны. В них мелькали лица тех самых типов.

Он пытался отмахнуться от этих видений, но они настойчиво преследовали его, словно назойливые мухи.

Под утро, сдавшись, он встал и подошел к корзинке. Гугля сладко спал, свернувшись калачиком. Боря долго смотрел на него, словно пытаясь найти ответ на мучающий его вопрос. В конце концов он тихо вздохнул и вышел из комнаты, направляясь на кухню.

Наташа уже хлопотала у плиты, готовя завтрак. Увидев брата, она виновато улыбнулась:

— Не спится? Кофе будешь?

Боря кивнул, присаживаясь за стол. Молча выпив несколько глотков, он вдруг сказал:

— Нат, а ты как вообще думаешь? Правильно я поступил? Братву нельзя кидать.

Наташа нахмурилась, отставляя сковороду в сторону:

— Боря, ну ты же сам все знаешь. Когда маме стало плохо… ты уже тогда… — она запнулась, а спустя несколько секунд продолжила говорить. — А теперь у тебя еще и Гугля. Нельзя тебе снова в это лезть.

Боря кивнул, соглашаясь с каждым ее словом. Он понимал, что Наташа права, что ему нужно думать о своей семье.

— Ты не думал, — неожиданно заговорила сестра, — сменить работу? Вакансий много, а ты всё продолжаешь себе спину ломать на стройке.

— Там стабильная зарплата, — отмахнулся Борис, — да и работа простая, не нужно думать.

— А я бы подумала, Борь. Мерчандайзер, как по мне, такая же по зарплате профессия. Да и простая.

— Мерч… мерчанда? Манд… блин, Наташ, говори человеческим языком, а не своей заумной шляпой!

Наташа закатила глаза, но тут же улыбнулась:

— Да выкладчик товаров в магазине! Ходишь, расставляешь все красиво, чтобы люди покупали. Платят нормально, да и мозги напрягать не надо. Зато не как шахтер после смены выглядишь!

Боря задумался. Работа на стройке действительно изматывала его, да и спина уже не выдерживала. А тут вроде как более легкий вариант. Но все же…

— Не знаю, Нат. Как-то это… не по мне. Я привык к физической работе, а там что делать? Только пыль глотать и товары перекладывать?

— Ну почему же? Там и с людьми общаться надо, улыбаться им. Может, даже, чему-то научишься новому. Да и потом, это лучше, чем с бандитами якшаться! — она выделила последнюю фразу особым тоном, словно напоминая ему о вчерашних гостях.

Когда до него донеслись слова: общаться с людьми, он усмехнулся. Вот, ему делать было нечего, кроме как с другими людьми разговаривать. Не-не, такая работа точно не нужна.

— Не, спасибо, — лениво протянул он. — Мне в жизни людей хватает, чтобы с ними ещё каждый день разговаривать.

Наташа на это ничего не ответила. Когда Борю вдруг «щёлкнуло».

«А чего это она перестала топить за то, чтобы я нашёл родаков Гугли? — он сверлил её спину суровым взглядом. — Даже не интересуется, нашёл я кого, проверил анкеты пропавших или нет?»

Впрочем, через минуту он откинул эту мысль. Ему было пофиг. Не спрашивает? И ладно. Значит, самой не нужно.

«Да как же вы меня достали! — мимо моей корзинки проходило то одно чумазое лицо, то другое. — Боря, ну нельзя детям на стройке пыль глотать! Что ты за человек такой, бездушный?»

Разумеется, мои мысли мой тиран не слышал. Да и ему было как-то до лампочки, что я там верещу, агукаю и всё в том же духе.

Сегодня истязатель занимался очень ответственной работой — шпаклевал стены. И делал это весьма быстро и ловко.

Но вот в этой работе был свой нюанс — воняло. Страшно сильно и неприятно. И меня этот запах раздражал.

Только вот, что я могу сделать? Покричать? Так нет же, в меня опять попытаются запихнуть бутылочку со смесью. Обкакаться? Я и так это делаю на регулярной основе.

Вот были бы у меня рабочие ножки. Я бы…

Выбрался бы из корзинки, походил бы туда-сюда и свалил бы с этого места.

Но сил в ножках не было. Пока что.

И приходилось страдать, вдыхая этот мерзкий запах химической промышленности в миниатюре. А ещё эти вечные чумазые лица!

То Боря подойдет, посмотрит своими выцветшими голубыми глазами, что-то промычит и уходит. То тётка какая-то, с вечно взъерошенными волосами, с краской на лице, подойдет, посмотрит, поцокает языком и убежит. Все как сговорились, никакой ласки, никакой нежности. Одно лишь потребительское отношение. Как к предмету интерьера, ей-богу.