— Значит, Триклвуд и Тинсли, — повторил Чарли. — А как мы их найдем?

— Мистер Чик не спускает с них глаз. Он узнал, где они чаще всего бывают. Рассмотрите Эндикотта и Тинсли хорошенько, чтобы не ошибиться, а потом выполните то, что я приказал.

— Мы все сделаем, — уверенно заявил Чарли.

— Уж постарайтесь. И на сей раз смотрите не попадитесь.

Натан покраснел, а Чарли почесал бороду.

— А девчонка? — спросил он. — Сдается мне, вы все еще хотите ее получить?

Обрезав кончик сигары серебряными ножницами, Оливер полюбовался на дело своих рук и проговорил:

— Да. Здесь, в городе, похитить ее будет несколько сложнее, и это может занять немного больше времени. Но в конечном итоге все равно выйдет по-моему.

Баркер и Пил промолчали. Оливер дал им адрес Чика и отпустил.

Оливер смотрел, как они уходят, и со злорадством предвкушал расправу, которая ждет ухажеров Элизабет. Эти негодяи заслужили хорошую трепку. Элизабет принадлежит ему, и чем скорее все это поймут, тем будет лучше.

И главное, чтобы она сама это поняла. Оливер вспомнил про пощечину, которой Элизабет его наградила, и поджал губы. Ему нравились женщины с характером, но Элизабет зашла слишком далеко. Придется поучить ее хорошим манерам. Он и так слишком долго терпел ее выходки.

Оливер снова вдохнул сигарный аромат, но вместо запаха табака ему почудился запах легких духов Элизабет.

Густые черные тучи заволокли небо, и разразилась буря, но Элизабет этого даже не заметила. В последнее время она вообще мало что замечала. Все мысли ее были о Николасе. Он приходил к ней каждый вечер, и до самого рассвета они занимались любовью, страстно, яростно. Элизабет понимала, что совершает тяжкий грех, но ничего не могла с собой поделать: ее как магнитом тянуло к Николасу, и с каждой встречей все сильнее и сильнее.

У них было много общего. Он любил те же книги и те же стихи, что она, и многие из них знал наизусть. Так же как и она, Ник любил бродить по саду. Когда Элизабет заводила разговор на свою любимую тему — о птицах, — он с живым интересом поддерживал его, просил ее описать какую-нибудь из своих любимиц, предлагал сделать рисунки виденных ею пташек.

И тем не менее Элизабет чувствовала, что их отношениям чего-то недостает, что в их связи отсутствует какое-то важное звено. Может быть, в их отношениях есть какой-то изъян, потому что Николас ее не любит? Она ему нравится, это совершенно очевидно, но более глубокого чувства он к ней не испытывает, и не стоит заблуждаться на этот счет. Впрочем, Элизабет надеялась, что ее любви хватит на двоих.

Однако уже не один раз внутренний голос, который Элизабет безрезультатно пыталась заглушить, нашептывал ей, что она просто глупа и к тому же грешна. Николас женат и никогда не сможет развестись, так что счастье ее зыбко и призрачно. Кроме того, Элизабет постоянно мучил страх. Что о ней будут говорить друзья Николаса, Сидни Бердсолл, герцог и вдовствующая герцогиня, и его слуги, Мерси с Эли-асом, когда узнают, что она стала его любовницей?

Охваченная этими грустными мыслями, Элизабет шла в сопровождении Элиаса Мути и Теофилуса Суона по вымощенной булыжником дорожке к дому, который снял для нее с тетей Николас. Она поднялась по крутой каменной лестнице к входной двери, чувствуя, что на сердце у нее камень.

Войдя в холл и остановившись под хрустальным канделябром, Элизабет проговорила:

— Благодарю вас, джентльмены. Погода стоит хорошая. Если она до завтра не испортится, мне, быть может, захочется прогуляться.

Элиас слегка склонил темноволосую голову, в которой уже проглядывали серебристые нити, и ответил:

— Как вам будет угодно, мисс.

Если он и посчитал несколько необычным то, что Элизабет стала каждый день ходить в церковь, он ни словом об этом не обмолвился. И у Элизабет стало немного легче на душе.

— Ну наконец-то! — проговорила тетя Софи, выходя в холл. — Я уж тебя заждалась.

Со дня их приезда в Лондон старушка заметно раздалась в ширину. Ей нужно побольше двигаться, решила Элизабет. В Рейвенуорт-Холле тетушка довольно много времени проводила на воздухе. Наверное, тоже скучает по загородному дому Николаса.

— Мне нужно было сделать кое-какие покупки, — принялась объяснять Элизабет, направляясь в гостиную, — а потом я зашла в церковь Сент-Мэри. Там всегда так спокойно!

Тетя Софи нахмурилась:

— Ты ведь там была вчера и позавчера. Вот уж не думала, что ты настолько набожна.

Элизабет виновато отвела взгляд:

— До последнего времени у меня не было для этого причин.

Тетушка подняла седые тонкие брови:

— Вот как? Гм… Признаться, я понятия не имела, что тебя мучает совесть. Иначе я бы непременно попыталась отговорить тебя от того образа жизни, который ты избрала. Тебе ведь еще никогда не приходилось стыдиться своего поведения.