Ральф пожал плечами, но никак комментировать это уже не стал. Все его мысли уже были на аукционе. Это первый, но крайне важный шаг к тому, чтобы перекрыть кислород Рихтерам.

Веберы уже знали, что их новые конкуренты держат фирму чистильщиков. Но небольшую. С той технической базой, что у них есть сейчас, они точно не потянут снабжение целого завода.

Нетрудно сложить два и два, чтобы понять, как именно они собираются справиться. Сначала занять место Молота, а потом прихватить и его имущество.

Подобные аукционы — редкость. Если Рихтеры не смогут урвать на нём технику для расширения, то достать другую такую же будет уже непросто.

Подобные образцы, бывшие в употреблении на продажу, поступают нечасто. А новые стоят в разы дороже.

Об этом аукционе Ральф узнал тоже от Хосе. Тот не был идиотом и сложил два и два. Ведь первый платёж по контракту Рихтер должен был получить аккурат перед его началом.

Так что Веберы непременно там тоже появятся. И сделают всё, чтобы помешать этим выскочкам. Им самим новая техника не слишком нужна, но и лишней не будет.

Главное, что без неё Рихтеры не смогут развиваться. Чтобы дальше обеспечивать завод, им придётся закупать сырьё у других чистильщиков.

Да вот хоть у самих Веберов.

Ральф ухмыльнулся. Они с удовольствием продадут им столько, сколько те пожелают. Примерно втридорога.

И с другими поставщиками договорятся о том же, благо, у них достаточно верных партнёров.

Так что, даже если Рихтеры всё-таки сумеют достроить завод, то всё равно очень быстро разорятся. А на их место придут те, кто действительно знает в этом деле толк.

Я, Ольга, Прохор и наш слегка похудевший от переживаний финдиректор Арнольд уже сидели в хорошо знакомом мне аукционном доме.

Только раньше я бывал здесь во время торгов за очаги. Но как оказалось, здесь продавали всё, что связано с этой сферой бизнеса.

Я спокойно ждал объявления первого лота, а вот Арни с Прохором изрядно нервничали.

— Ну и где перевод от Веласко? — не выдержал финдиректор, — скоро уже всё начнётся! Наших ресурсов не хватит, чтобы выкупить даже половину лотов!

Ответить я не успел, да и не особенно собирался. Но у Ольги зазвенел смартфон.

— О, очкарик звонит, — меланхолично прокомментировала она.

Эта кличка как-то напрочь прилипла к Хосе. И за глаза его почти никто из моих людей по имени не звал.

Что тут скажешь. У мужика был настоящий талант не нравиться людям. Даже странно, как он умудрился забраться так высоко в своём клане.

— Отвечай быстрее! — нервно заёрзал на кресле Арни. — Спроси его, где наши бабки?!

Ольга пожала плечами и включила громкую связь.

— Господин Рихтер? — подчёркнуто вежливо обратился ко мне Хосе.

— Говори, — подтвердил я, что его слышу.

Голос очкарика сразу стал ужасно огорчённым.

— Я всё утро сегодня бился над вашим авансом, но, боюсь, у меня нет хороших новостей. Банк, как с ума сошёл. Заблокировал обе мои попытки перевести вам платёж, как подозрительные. Я уж и ругался с ними, но ничего поделать нельзя. В таких случаях перевод разблокируется не раньше, чем через неделю.

Арнольд моментально побледнел, и я видел, что он уже готов развести конкретную панику, так что жестом приказал ему молчать.

— Слышу, вы ужасно расстроились, — ответил я. — Не волнуйтесь об этом, Хосе, от этого портится цвет лица и появляются ранние морщины. Я уже обо всём позаботился. Мы с Изабеллой решила перестраховаться на такой случай. Так что обещанный вами платёж мы возьмём в золоте. И машины уже приехали.

— Что, простите? — не понял очкарик.

— Я говорю, что машины с золотыми слитками уже стоят возле аукционного дома и ждут моей команды.

— Ох… — с трудом скрыл он разочарование, но быстро спохватился, — в таком случае вы меня успокоили. Желаю удачи на аукционе.

Он попрощался и отключился, а я рассмеялся.

— Вы… зачем вы это скрывали?! — начал возмущаться Арчи, — я чуть не поседел! Простите, — испуганно добавил он, сообразив, что почти перешёл черту.

Как бывшей крысе, ему приходилось в два раза сильнее следить за языком, чем остальным. Тот же Прохор не забывал лишний раз напомнить Зеппельту его место.

Я не возражал. Что он о нас будет думать, при той метке, что на него наложена, значения не имеет. Но жизнь предателя лёгкой быть не должна.