Прохор собрался и стал серьёзней.

Но Ольга уже почувствовала запах крови. И на неё это повлияло самым благотворным образом.

К своему удовольствию, я отметил, что моя внучка из тех, кто, впадая в боевой раж, не теряет над собой контроль, а наоборот. У неё словно обострялись все чувства и все реакции.

И, несмотря на отсутствие опыта, она умудрялась раз за разом отбивать щитом все выпады Калинина.

С каждым разом у неё это получалось всё лучше. И хотя Прохор после каждой неудачной попытки разрывал дистанцию, но она умудрялась контратаковать.

Грудь и плечи Прохора были в мелких порезах от теневых ножей.

Каждый новый удар увеличивал его кровопотерю.

Конечно, и Прохор был совсем не слабаком. Если бы не теневой купол, то драка бы закончилась гораздо раньше. Но он был. И этот аргумент стал решающим.

Хотя без сюрпризов тоже не обошлось.

Ближе к концу боя, буквально на последнем издыхании, Прохор всё-таки достал нож.

До него дошло, что в этом бою он сам находится вовсе в неравных условиях.

Так что он даже сумел запутать Ольгу так, чтобы ничто не мешало нанести хороший удар.

Внучка оказалась в очень опасном положении.

Калинин резко разорвал дистанцию, занёс нож и ударил со всей силой и сосредоточенностью, на которую только был способен.

Щит треснул и тут же исчез.

Ольга мгновенно пригнулась и уклонилась. Но Прохор словно сам испугался того, что сделал.

Он и сам попытался отвести руку, чтобы не задеть внучку. Так что она отделалась лишь лёгкой царапиной на плече и сразу же восстановила купол.

И тут же контратаковала, нанеся Калинину удар в грудь.

— Стоп! — хлопком ладоней я остановил бой.

Последняя рана Прохора была опасной, и если не оказать ему помощь, то он может на какое-то время выбыть из строя.

— Поверить не могу… — прокомментировал Алан, — Калинин, ты действительно проиграл. Ну и ну! Не ожидал от тебя такого.

Прохор пожал плечами и ничего не сказал. Ему и на ногах было стоять тяжело, так что чистильщик отошёл в сторону и присел на скамейку.

Я подошёл к нему и несколькими прикосновениями остановил кровь.

А вот Ольга, выйдя из режима валькирии, удивлённо произнесла:

— Я… я тоже совсем не ожидала, что смогу, — сжала она кулачки, — я храбрилась и бахвалилась, но всерьёз не верила. Скорее блефовала. Вот только… я всё равно не удержала щит. Ещё немного, и неизвестно, кто бы выиграл.

Похоже, внучка не поняла, что Прохор сам отвёл руку. Но он признаваться не спешил. Да и я его сдавать не собирался. Однако в этом бою произошло кое-что интересное, но я решил приберечь это на потом. Сейчас нас отвлекла очередная самодовольная реплика Алана:

— Ты просто не того партнёра выбрала для спарринга, — ухмыльнулся он, — Прохор наш что-то сильно сдал.

— Отлично. Следующим с ней будешь сражаться ты, — объявил я.

— Что? Нет, я не это имел в виду.

— Дураков тут нет. Учись отвечать за свои слова. Ольга, ты как? Ещё один спарринг выдержишь?

Она мрачно кивнула, смерив Алана убийственным взглядом.

Похоже, в этой ситуации она была полностью на стороне Калинина. И сейчас кому-то не поздоровится.

Алан, впрочем, скромничать не стал. Он взял на бой дробовик и откопал где-то здоровенное мачете.

Но это ему не помогло. Разогретая Ольга, уже не стала тратить время, позволяя противнику подобраться к ней поближе или сделать ещё какую-то гадость. Она сразу начала давить. А выстрелы дробовика отражала щитом.

Мачете же Алан схватил, видимо, просто для вида. Владел он таким оружием плохо и почти сразу бросил эту затею, надеясь исключительно на картечь.

Вот только долго бегать от Ольги ему совсем не удалось. Так что продержался он гораздо меньше Калинина. И под его смех и подколки уныло побрёл ко мне лечиться.

А я, наконец, решил объяснить им, что всё-таки произошло с щитом внучки боем ранее:

— Это не твоя ошибка, Ольга, — объяснил я ей, — одной-единственной физической атакой обычного человека невозможно пробить даже самый слабый магический щит. Сама посуди. Алан много раз попадал по тебе из дробовика, и ничего. Думаешь, рука Прохора бьёт мощнее?

— Тогда что случилось? — нахмурилась внучка.

— У Прохора тоже есть магический дар, — удивил всех я, — просто раньше он его не развивал.