«А? Что? Какой еще прекрасный? Девка, ты с ума сошла, какой я тебе принц…»

Только вместо логично ожидаемой толпы в белых халатах в палату заглянул один мордатый мужик в ярко-синем костюме и не прекращая жевать жвачку хрипло процедил сквозь зубы:

— Чего орешь?

— Пациент из комы вышел!

— Так? — нахмурился мужик, и стало понятно, что на лбу у него татуировка, квадрат из четырех точек.

— Шесть лет прошло! — выкрикнула Сян. — Или семь…

— Понятно, — буркнул мужик. — Тут сиди, я пока боссу позвоню.

Так, понятно. Позвонит. А кому? Боссу? Так! Стоп! Шесть лет? Чего?

Но сказать ничего из-за трубок в горле не смог, закашлялся до удушья.

— Сейчас! — Сян кинулась ко мне. — Сейчас помогу!

Она вытащила трубки: ох и мерзко мне было, но после я смог, сглотнув, прохрипеть:

— Шесть лет?

— Так в твоей медкарте написано.

— Какой сейчас год? — логично спросил я.

Ну, а чего еще спрашивать?

Голос я свой узнал с трудом: знакомый и незнакомый одновременно. Сян без лишнего трёпа сдернула со стены подвесной календарь и показала мне обложку с зодиакальным животным этого года. Дракон. Ага. А был год Крысы. Я хорошо помню, у деда в комнате над алтарем, акварель висела, в честь животного года. Шесть лет прошло, да, точно. Ну, охренеть. Не думал не гадал. А вот лежу теперь в белой пижаме под одеялом и шевелюсь еле-еле.

Исцеление несколько затянулось…

— А где дед? — вдруг вспомнил я.

— Дед? — осторожно переспросила Сян. — Что за дед?

— Ну… мой дед.

Прозвучало неуверенно — я до сих пор не мог до конца понять, кто я такой, и точно ли со мной во сне разговаривал мой родственник.

— Слушай, просто, чтобы ты знал, — подумав, произнесла Сян. — В твоей карте ни имени ни фамилии, ни контактов опекуна нет. Значит, родственники твои, даже если они еще живут в Эпицентре, ничего о тебе не знают. Мы их найдем, ты не беспокойся. Просто на это нужно время. Тут у нас столько всего случилось в городе, пока ты в коме лежал, но теперь все в порядке. Мы твоих родных найдем! Тебя как зовут?

— Меня? — я на мгновение задумался — а как? Ах да… — Чан Гун.

На языке вертелось ещё одно имя, другое — но я понял, что уже не уверен, да и выговорить его не смогу. Мой родной язык, а вместе с ним и речевые центры — поменялись, и тот, на котором я говорил ранее — теперь был чем-то вроде иностранного.

— А я Сян Гинчен!

— Да, я слышал…Стрекоза.

— Похоже, действительно слышал! — она засмеялась. — Будем знакомы!

Этот ее напор даже успокаивал. Чувствовалось, что у нее все под контролем, тут не забалуешь…

— Как я выгляжу? — прошептал я.

— Я принесу тебе зеркало, — пообещала Сян.

И действительно, принесла. Я увидел через прозрачную дверь, что мужик в синем не хотел ее пускать, ругался с нею, не отпуская телефона от уха, пытаясь говорить и там, и здесь. В итоге махнул рукой и Сян ворвалась в палату с круглым настольным зеркалом.

— Не пустит он меня, ха! — пробормотала Сян. — Вот, смотри!

Я вздрогнул. Вернее, вздрогнула та часть меня, которая привыкла к моему прошлому лицу. Впрочем — и прошлый Чан Гун себя узнал бы себя с трудом. Выглядел я молодо, но не школьник, и давно уже не школьник. Сколько же мне лет? Девятнадцать, получается… Уставший, бледный, как постельное белье, волосы черные до плеч — ну, понятно, отрасли…

— Меня кто-то бреет? — дотронулся пальцами кожи на лице. — Как не моя…

— Конечно, — смутилась Сян.

Ага. Она меня, получается и брила. И, вероятно, не только…

— Спасибо, — смог сказать я.

— Ой, да ладно, — отмахнулась Сян, откладывая зеркало. — Обязанности у меня здесь такие.

— А где мы?

— Центральный госпиталь. Точнее, то, что осталось, отделение экстренной помощи и медицины катастроф.

— А куда делось все остальное?

— Эвакуировали на материк. Ну… за кордон. Есть мелкие частные клиники, но в общем…

— Это у вас тут главным директор Цао?

— А я смотрю, ты много в коме слышал, — удивилась Сян.

— У меня была куча времени… А ты врач?

— Я практикант. Ци-ортопед.

— Кто-кто?

— А. Ты не знаешь?! Я покажу. Только, ты, э-э… не пугайся, что ли. Если что.

— А чего, я должен?.. ой, блин!

Рука её вдруг стала охвачена беззвучным белым пламенем, и да — это впечатляло.

— Ага! — обрадовалась Сян. — Вот этого. Впечатляет?

— Охренеть…

То есть вроде бы после всего, что со мной уже произошло, впечатлятся я не должен, однако — вот. Выглядело это круто и было видно, что Сян собой горда.

— Что это? — прошептал я, приблизив руку к пламени. Сян свою руку не отдернула и я провел пальцами сквозь огонь. Не жжет. Покалывает. — Что это?

— Это ци, — произнесла Сян. — Ци, закачанная в шаодань в моей ладони, концентрированная настолько, что становится видна невооруженным взглядом. Она же чакра. Обычное квази-черенковское свечение. Ты тоже так сможешь, если постараешься.

Фамилия неизвестного мне учёного Черенкова прозвучала как-то странно, но даже по-родному. А вот чакра — немного чужеродно. Что-то подсказывало, что в привычном даосизме всё это называлось по-другому, вроде «точки меридиана», но, видимо, в XXI веке возникли новые упрощения.