— А что еще прикажешь думать! — рявкнул Кейз. — Ты похитил их. Ты объявил о том, что собираешься сделать жертвоприношение, а затем отправился по их душу. С ножом в руке. Объясни мне, какие еще выводы можно из всего этого сделать?

Ботаник разжал руку, нож упал наземь.

— Я собирался отпустить их. Я привез их сюда, чтобы они не пострадали… командор.

Кейз резко покачал головой:

— Ты забываешь о том, что мы были здесь. Что мы все слышали. «Я жертвую сокровенную кровь Земли…»

Он прервался. Уставился на ботаника. В глаза этого человека и в безумие, встающее из их глубин.

И все понял.

Понял.

О Господи…

Небо на востоке внезапно посветлело, затем запламенело; Кейз развернулся лицом к источнику света и, как выяснилось в то же самое мгновение, чудовищного взрыва. Пламя мощно рвалось в небо где-то на востоке, милях в пяти от того места, где они сейчас находились, озаряя непроглядную тьму сильнее, чем это сделали бы, ударив разом, тысячи молний. В отчаянии он качнулся назад, сопротивляясь потоку теплого воздуха, в котором чувствовался едкий запах горения.

— Идиот, — прошипел он. — Злосчастный идиот.

Корабль. Мысленно офицер видел его сейчас — не ту изящную и гордую керамическую капсулу, в которой они совершили приземление, но искореженный почерневший остов, тучу праха, обломков и осколков в воздухе — обломков и осколков того, что было компьютерной базой данных, лабораторным оборудованием, средствами и припасами биоинженерии… и внизу, у основания огненного столба, кипящее и моментально испаряющееся озеро жидкого металла… и вместе с ним испарялись все их надежды и воспоминания… все их наследие. Все это на данный момент уже исчезло. Все исчезло.

На глаза Кейзу навернулись горячие слезы, командор с трудом удержался на ногах. Сейчас их уже начало осыпать горячим пеплом, металлическими и пластиковыми крошками, донесенными и сюда невероятной взрывной волной. Поднеся руку козырьком ко лбу, он увидел Яна Каску — тот опустился на колени, руки его были молитвенно сложены, лицо застыло в гримасе чудовищного восторга… Командор прицелился и выстрелил. Выстрелил один раз, потом другой, потом расстрелял всю обойму, и пистолет принялся отвечать на новые нажатия лишь сухими щелчками, а командор все стрелял и стрелял. Ярость, обуревающая его, как будто обрела совершенно отдельное существование, и даже зрелище головы и груди Яна, превратившихся в сплошное кровавое месиво, не принесло ему ни малейшего успокоения и не ослабило отчаяния, накатившего на него.

В конце концов Лиз перехватила его судорожно застывшую руку, выбила пистолет из трясущихся пальцев. Ее белокурые волосы покрывал пепел, кровь запеклась на щеке, в которую вонзился раскаленный осколок.

— Мы потеряли его, — хрипло прошептал Кейз. — Мы потеряли все. И вы это понимаете. Все, что у нас было…

Как всегда настроенная на прагматический лад, врач возразила:

— Но поселок у нас остался. И несколько платформ. Парочка генераторов.

Он покачал головой:

— Этого не хватит надолго. Мы не сможем поддерживать их в рабочем состоянии. О Господи, Лиз…

Руки у него тряслись. С неба шел горячий дождь; брызги, упав на землю, с шипением испарялись. Он заставил себя думать четко, последовательно, заставил себя планировать. Да ведь разве не в этом и заключался его долг?

— Нам надо будет записать все, что мы знаем и помним. Все, что удастся… пока люди не начнут забывать. Занести на бумагу все, что мы сумеем вспомнить…

— Люди не захотят заниматься этим. — Лиз произнесла это мягко, но несокрушимая уверенность, сквозившая в ее голосе, произвела соответствующее впечатление. — Сперва им захочется вооружиться. Захочется почувствовать себя в безопасности. Никто не станет тратить время на то, чтобы записывать мертвые факты, пока снаружи дожидаются хищные твари, стремящиеся пожрать нас.

— Но это ведь не будет напрасной тратой времени…

— Я это понимаю. И вы это понимаете. Но поймут ли нас наши люди?

Командор закрыл глаза. Грохот взрыва все еще звучал у него в памяти, колокол сердца гремел погребальным звоном.

— Значит, мы утратим все, что у нас есть, — выдохнул он. — Все, чем мы, строго говоря, являемся.

На это ей возразить было нечего. Да и делать было нечего — разве что держать его за руку, пока по небу плыл черный пепел, оставшийся ото всех их надежд. Пепел жертвоприношения, осуществленного Яном Каской, последние развеиваемые по ветру крупицы их земного наследия.

В свете пожарища черный летучий пепел казался брызгами крови.

ПИСЬМЕННЫЙ ОТЧЕТ

Дэмьена Килканнона Райса,

рыцаря Ордена Золотого Пламени,

члена Союза Восхода Земли-Звезды

Патриарху Яксому Четвертому,

Святому Отцу Восточных земель,

Хранителю Завета Пророка,

составленный и запечатанный 5 марта 1247 года Солнца