— Думаешь, тятенька твой не откажет?

— С чего бы ему отказывать? Дежнёвых на Пинеге уважают.

Семейка ещё крепче обнял Ираиду и стал с жадностью целовать её в губы, глаза, подбородок и потом положил кудлатую голову к ней на колени. Уловил, как девичье тело напряжённо вздрагивало, трепетало. Осторожно он приподнял подол расшитого сарафана и прильнул к оголённым коленкам Ираиды. Девушка не противилась его ласкам и нежно гладила Семейкину голову. Когда же он дал волю рукам и попытался побольше оголить Ираидкины бёдра, белые, полные, аппетитные, она резко встала и оборвала его:

— А вот это лишнее. Покуда я тебе не жена.

— Прости, Ираидушка. Не мог совладать с собой. Притягиваешь ты меня, словно мёд сладкоежку.

— Вот обвенчает нас поп по полному церковному уставу, стану твоей жёнушкой. Тогда и давай волю рукам, ласкай ненасытно.

— Ещё как буду ласкать, Ираидушка.

— Ласкай на здоровье. Но и тогда не забывайся. Коли обидишь или непотребство какое учинишь, сдачи получишь. Ещё как получишь! Мы, поморские бабы, достоинство своё блюсти умеем.

— Знамо.

В маленькой северной деревне скрыть что-либо было невозможно. Жизнь каждого жителя проходила на виду у всех. О том, что Семейка Дежнёв обхаживает Ираиду Свирину, заговорила вся деревня. Ираидкин отец Павел пока помалкивал и размышлял — проучить ли вожжами своенравную девку или терпеливо дожидаться визита Ивашки Дежнёва и с ним толковать о возможной женитьбе детей.

Иван первый заговорил о сыном об этом.

— Что же это получается, сынок? Вся Пинега говорит... А тятька твой последним узнает про дела твои сердечные.

— Виноват, батюшка. По душе мне Ираидушка, всем пригожа, желанна. Да и я ей по душе пришёлся. Сосватал бы нас.

— Да разве я против? По возрасту ты жених. Ираида по всем статьям девка что надо.

— Вот и пойди, потолкуй с дядей Павлом, Ираидкиным тятенькой.

— Ишь ты, какой скорый. Дело-то серьёзное. Не с пустыми руками в Павлушкин дом пойдёшь. Гостинцы надо приготовить, помощника подобрать. Чтоб выглядело сватовство солидно, обстоятельно.

— Возьми в помощники Агафоника.

— Дело говоришь, сынок. Возьмём Агашку. У него язычок хорошо подвешен.

— Мать! — позвал Иван жену, занятую стряпнёй. — Приготовь-ка нам большой жбан медовухи и достань из погреба медвежий окорок. Идём завтра Павлушкину Ираиду для нашего Семейки сватать. Послушай, что сынок втемяшил себе в голову. Люба, говорит, мне Ираидушка, не могу без неё.

— Хороший выбор сделал сынок. Девушка что надо.

Для матери это не было новостью.

На следующий день отправились свататься. Возглавлял шествие Иван Дежнёв, облачённый по такому случаю в суконный кафтан, за ним шагал Агашка со жбаном медовухи в руках и замыкал шествие Семён, причёсанный, в новой, расшитой узорами рубахе тонкого холста. Под мышкой он держал завёрнутый в чистую тряпицу медвежий окорок.

Павел Свирин встретил гостей радушно, пригласил к столу. Северяне гостеприимны, хлебосольны, никогда не выскажут недовольства нежданному посетителю. Из приличия Свирин посетовал — жбан-то с медовухой и окорок зачем принесли. Неужели не нашлось бы для дорогих гостей достойного угощения? Мужик хитроватый, сообразительный, он сразу уразумел, зачем пожаловали гости. И до него давно дошли слушки, что Семейка Дежнёв обхаживает его дочку и, кажется, небезуспешно. Да прикидывался Павлушка простаком, недоумком и делал вид, что визит соседей для него неожиданен.

Поговорили о том о сём. У Дежнёвых корова отелилась. Иван со старшим сыном выбирали место для новой тихоновской усадьбы. У Агашки малого ребятёнка ужалила в ступню гадюка. Мать вовремя спохватилась и позвала бабку-знахарку, Матвеевну. Знахарка высосала ранку, приложила к ней подорожник и прочитала заговор. Малый поправляется — опухоль на ступне спала. Свирин похвастал делами на своей пасеке — в этом году пчёлы дают хороший урожай мёда. А потом обратился к гостям с вопросом — а вы знаете, почему нас прозвали Свириными? Предки наши пришли на север с реки Свирь, что течёт из Онежского озера в Ладогу. Случилось это давно, ещё во времена Великого Новгорода. Вот так и вспоминали разные разности, к делу не относящиеся, пока старший Дежнёв не произнёс:

— Давай-ка о деле потолкуем, соседушка Павел.

— Какое же у тебя ко мне дело, соседушка? — всё ещё прикидываясь простачком, ответил Свирин.

— Будто не догадываешься?

— Ей-богу, не догадываюсь.

— Недогадливый же ты, Павлуша. Ведь мы свататься пришли к тебе. У тебя товар красный, у нас покупатель добрый. Приглянулась твоя Ираидушка моему Семейке. Столкуемся?

— Столковаться не трудно. Да вот...

— Что такое? Не принимаешь сватовства нашего, жених тебе не люб? — вмешался в разговор Агафоник.